Клыки и монеты

— Герхард решил припомнить недавнюю обиду. — Эта свинья отказалась принимать у меня товар, хотя договоренность была.

— Мы сейчас работает исключительно с Бильмерами. Братья хоть и дают чуть меньше серебра, но клиентов у них больше всех. И платят исправно.

Трое охотников один за другим вышли изо дома. Франциск кивнул им на прощание и быстро зашагал прочь. Эзра и Герхард отошли подальше от злосчастного дома, встали в светлом проулке, чтобы не мешать прохожим и избежать лишних ушей. Первым заговорил Эзра.

— Я так полагаю, что какой бы ни была тема разговора, сейчас появилась еще одна.

— С только что появившейся. Давно я вас не видел, друзья мои. Смотрю, многое изменилось с нашей прошлой встречи. Тогда Франциск еще походил на нормального. Сильнее, чем сейчас.

— Тебе кажется. Это идет с самого начала, с самой нашей встречи, — покачал головой Эзра. После ухода напарника он мог позволить себе проявить эмоции, и стало заметно, что он напуган. — Только я думал, что смогу им управлять.

— И что собираешься делать? Ты пойми, это не только твоя проблема. Точнее так: проблема исключительно твоя, а вот последствия касаются каждого охотника.

— Понимаю. Вот о чем я подумал. Ходит слух, что у тебя появился ученик, на смену выбывшему Абелю?

— Допустим, — осторожно ответил Герхард.

— И что собираешься делать, когда Абель поправится?

— Посмотрим по обстоятельствам, — охотник не хотел отвечать прямо, ему было интересно узнать, к чему клонит Эзра.

— И как ученик? Хорош?

— Быстро учится. Сейчас выслеживает своего первого вампира.

— Вот что я хочу предложить. Когда Абель вернется в дело — отдайте ученика мне.

— Что значит — отдать? — делано удивился Герхард. — Это не бессловесная скотина, а живой человек.

— Хорошо. Тогда продайте.

— Это уже похоже на деловой разговор. Все же ты получишь не случайного человека со стороны, а почти готового охотника.

— Судя по тому, что ты уже начал его продавать, особых возражений нет?

— Вопрос в последовательности действий. До полного выздоровления Абеля не меньше трех, а то и четырех месяцев. Я не хочу давать Франциску столько времени. Ты представляешь, что случится, если хотя бы сегодняшняя история станет известна в жандармерии?

— Даже не хочу думать. Но я тебя понял.