Клыки и монеты

Небо уже начинало светлеть, но до рассвета было не меньше получаса. Симон протяжно зевнул, прикрыв рот кулаком. Учитель понимающе усмехнулся.

— Сейчас осталось самое приятное. Сдать добытое одному из городских химиков и получить причитающуюся награду. За избавление города от кровососа и, как прямое следствие, больных людей. Будь готов, прогулка предстоит не самая близкая. С другой стороны, лучше узнаешь город.

Глава 4

Альзенбруг просыпался. В воздухе царил аромат свежеиспеченного хлеба, перебивающего все остальные.

— Пирог с капустой, — уверенно определил Герхард.

На улицах города становилось все больше людей. Поденщики шли на мануфактуры, слуги зажиточных господ сновали с корзинами для съестного, к рыночным площадям ехали груженые продуктами крестьянские телеги, на смену выходили новые патрули жандармов. С последними случилась история, позабавившая охотника и напугавшая ученика.

Герхард недостаточно хорошо смыл кровь, несколько крупных пятен осталось на рукаве и запястье. Их-то и увидели жандармы. Но все разрешилось быстро — охотник показал жетон и коротко объяснил, откуда и с чем они шли. Отпуская их, жандарм кивнул, махнув в воздухе пришпиленным к высокой шляпе петушиным пером.

— Испугался, да? — с усмешкой спросил Герхард, когда они отошли от жандармов.

— Так, — неопределенно помотал головой ученик. — Скорее удивился, что так легко отпустили. Думал, придется полдня объясняться.

— Это одно из преимуществ цеховой закрытости. Нас очень мало. Еще недавно было десять человек, теперь всего восемь. Девять, считая тебя. Хотя тебя считать рановато. Это значит, что старые жандармы знают почти всех нас в лицо. К тому же нашу цеховую бляху мало кто видел, а это снижает шанс появления самозванцев.

— Всего восемь? Это же хлебное ремесло. Мне казалось, что вампиров в городе достаточно много, чтобы хватило на всех желающих стать охотниками.

— Похоже, не обойтись без очередного урока, — услышав это, Симон поежился — ожог, оставшийся после прошлого урока, еще саднил.

— Благородное сословие, — немного поразмыслив, начал загибать пальцы Симон. — Королевские чиновники. Может быть, белое духовенство. Самые богатые мещане — торговцы, владельцы мануфактур. И...