Клыки и монеты

Девушка тем временем закончила с уборкой. Она взяла табурет, поставила в центре зала, прямо под деревянной люстрой на шесть свечей. Работница встала на табурет и, благодаря высокому росту, дотянулась до двух горевших свечей и затушила их пальцами.

Когда она подняла правую руку, короткий рукав платья задрался. Прежде, чем свечи погасли, Симон успел заметить татуировку у девушки на плече. Чуть выше локтя был изображен рыбий хвост.

Это была последняя подсказка. Охотник вспомнил, где прежде слышал эти приметы. Высокий рост, темные волосы, карие глаза и татуировка русалки.

Та самая женщина, которая напала на монаха-лоренцианца. Вампир.

Симон с напускной небрежностью поменял позу, чтобы удобнее было доставать кинжал. Подобрал под себя ноги, готовясь вскочить в случае опасности. Он не собирался что-либо делать без Герхарда и просто готовился защищаться, если кабатчик или вампир решит напасть.

— Лили, иди отдыхай, я здесь закончу сам. Уважаемый, мне нужно закрываться. Ты как, достаточно очухался?

Девушка молча кивнула.

Она прошла в дальний конец зала и поднялась по лестнице на второй этаж. Охотник проводил ее пристальным взглядом. В тишине сверху послышались легкие шаги. Значит, вампир жила прямо над кабаком.

Эйбенхост с запозданием понял, что кабатчик попросил его уйти. Хозяин подошел к сидящему охотнику, снял лавку со стола напротив и тяжело на нее опустился.

— Интересная у тебя работница, уважаемый. И, можно сказать, известная. За очень плохой поступок.

Кабатчик тяжко вздохнул. Он печально посмотрел на собеседника и тихо спросил:

— Узнал ее, да?

Симон молча сунул руку за пазуху и достал ученический жетон охотника на вампиров.

Кабатчик рассмотрел в полумраке и присвистнул:

— Вот оно как. Охотник, значит. Специально сюда пришел или действительно напали?

— Напали. Считай, что это счастливая случайность.

— И что ты будешь делать?

— Просто уйду, — честно ответил Симон. — Тебе же пора закрываться.

— Я могу как-нибудь убедить тебя не возвращаться?

Симон внимательно оглядел кабатчика.

Он пытался понять, попытается ли тот решить вопрос силой, если не удастся договориться. Охотник не хотел ввязываться во вторую драку за вечер. Симон решил поговорить:

— Ты знаешь, что она вампир. И точно знаешь, что ее ищут за убийство брата-лоренцианца. Почему покрываешь?

— Ты не поймешь. Хотя, может быть, как раз ты и поймешь. Мы же с Лили вместе росли, знаю ее, сколько себя помню. Когда это случилось с монахом, от нее же все отвернулись, даже семья.