Кредо низвергнутых: Зов долга

Как бы я вообще ими сражался. Правда, сейчас я бы не отказался от такой несуразной глупости. Я даже представил, как лезвие второго копья погружается в правый глаз ящера, и, ведомое инерцией входит все глубже, распространяя по телу монстра силу первозданной тьмы. Ящер ведь бездушный, верно? Уверен, он бы умирал в мучениях.

Кажется, когда пасть ящера собиралась целиком поглотить мою тушку, я слабовольно зажмурился. Будем считать это отвращением, а не трусостью. Я прождал несколько секунд, но смерть так и не наступала, а в какой-то момент даже боль как-то притупилась.

Я опасливо раскрыл глаза и с недоумением осмотрелся. Передо мной предстал небольшой охотничий лагерь. Всюду слонялись даамонцы, о чем-то весело переговариваясь. В сердце лагеря трещал огонь, с удовольствием поглощающий древесное лакомство в нескольких очагах, на которых были установлены походные конструкции для котелков.

В нос тут же ударил дурманящий запах горячей пищи, спровоцировавший протяжное урчание моего живота. Возмущенный организм сигнализировал о том, что все еще жив и требует пищи, чем привлек внимание мальчишки, который сидел на невысоком пне рядом со мной, и с особым старанием вытачивал из ветки какую-то фигурку.

– Привет, – звонко поздоровался он со мной, искренне улыбаясь.

– Привет... – растерянно ответил я, разглядывая мальчика. На вид ему не больше десяти, одет в такой же охотничий комплект одежды, как и большинство снующих по лагерю охотников. Только размером поменьше. Его можно было бы принять за сына обычного охотника, который принимает активное участие в воспитании своего ребенка.

На мой взгляд, правильное решение, и я полностью поддерживаю в этом даамонцев. Вот только рядом со мной сидел не даамонец, точнее сказать не совсем он. Чуть темнее кожа, чем у меня. Похожая форма лица, да и пропорции тела. В глазах мальчика блестели два осколка Геллара, что выдавали в нем датарийца.

– Ты похож на мою маму! – Воскликнул мальчик, до этого задумчиво вглядываясь в мое лицо.

Глава 12

Осколок мира, ставший домом и тюрьмой даамонцев, за всю свою историю оставался практически неизменным. Он казался зацикленной системой, будто бы вырванной деталью маховика времени, которое и не заметило пропажи.