Кредо низвергнутых: Зов долга

Агост бросил взгляд на Аластара:

– Хотя, чего еще ожидать от неблагодарных предателей...

Еще минутой ранее, я сквозь бурю эмоций, без остатка сжигающую мое здравомыслие, продумал план действий. Начну с поступи, если не удастся застать эту тварь врасплох – уйду воплощением и атакую с новой позиции. Если это мой последний бой, пусть так, но я сотру с его лица эту мерзкую ухмылку.

– Чшшь, – мою шею обвили руки Ахры. Она наклонилась к моему уху и тихо нашептывала успокаивающие слова, согревая мою душу своим горячим дыханием и сладковатым запахом стихийных растений, часто встречающихся возле червоточин.

Приступ неудержимой злости постепенно отпускал меня, уступая место всепоглощающей обиде. Вместе с тем, яростного зверя заменил обычный ребенок, чьи эмоции превзошли возможности его резерва и готовились излиться горькими ручьями из его глаз, на миг отразившими в себе свет Геллара.

– Знаешь Агост, – тихо проговорил я ровным тоном, справившись с эмоциями. На помощь ранимому ребенку пришел рассудительный и взрослый мужчина, – зря ты так...

Командир Высших Теней поймал мой холодный взгляд и слегка нахмурился, все еще пребывая в образе надменного шута. При этом его подчиненные удивленно вскинули брови, открыто веселясь.

– Даже не смотря на ваши разногласия с Учителем, которые мне кажутся недопониманием, я принял тебя за достойного мужчину.

Даамонцы из отряда Агоста возмущенно зароптали неразборчивым шумом. Все они являлись опытными воинами, прошедшими сотни битв на грани жизни и смерти. Все они привыкли к отношению, соответствующему их статусу, но сейчас какой-то мальчишка позволил себе перечить их лидеру, тому, чей авторитет непререкаем. Самое же удивительно то, что их командир молчал, хмуро взирая на этого самого мальчишку.

– Но своими словами, ты поставил себя в один ряд с тем, кто надругался над моей матерью. Можешь считать меня безумцем и глупцом, но однажды я лично вырву его сердце. – Не знаю, что увидел в моих глазах Агост, но он невольно отступил на шаг от Агрида, который, как и прочие застыл каменным изваянием, недоуменно всматриваясь в мое лицо. Будто никогда прежде не видели меня, и тут прозрели. – Ты станешь следующим...