Кредо низвергнутых: Зов долга

Стоит ли говорить, что потери даже в этом случае неминуемы? Храм ежегодно пополняет свои ряды благословленными младенцами, но даже мне известно, что храмовники постепенно вырождаются из-за высокой смертности.

Когда я впервые узнал о том, что император Минаса, который носит этот титул скорее в дань традиции, чем в соответствии с реалиями сегодняшних дней, постоянно саботирует деятельность храма, я искренне недоумевал. Эти даамонцы вообще понимают, что живы до сих пор лишь благодаря самопожертвованию храмовников? Хотя, признаюсь, высшие иерархи храма тоже хороши.

Может, я чего-то не понимаю? В этом должен крыться какой-то смысл. Возможно, осознание того, что людям есть, что терять кроме жизни во имя служения, способно подорвать волю и породить в душе сомнения. Не знаю, но в моем случае все как раз наоборот. Я знаю, что у меня есть мама, что она помнит обо мне. Это понимание разжигает в моей душе благодатный огонь, который освещает мой путь даже в самые темные дни.

Мои мысли прервал надменный взгляд Агоста, который с неприкрытым отвращением в голосе обратился ко мне:

– Ух ты! Поглядите, кто тут у нас! – Всплеснул он руками, широко улыбаясь. – Слухи не врали, Аластар принял в ученики полукровку.

Подчиненные Агоста смерили меня презрительными взглядами, в то время как наш отряд, включая командира, замер.

– Знаешь, кто доставил подстилку демонов, которая приходится тебе матерью, в храм? – Лицо даамонца исказил хищный оскал. Он шагнул в мою сторону и чуть наклонился, игнорируя Агрида, который преградил ему путь. – Это был я! – В голосе Высшей Тени послышались шипящие нотки, наполненные ядом. – Жаль, что ее так быстро забрали имперцы, – фальшиво изобразил он огорчение, – мне так хотелось с ней немного поиграть.

Сила забурлила в моих венах мгновенно. Чувства обострились, а жажда крови спазмами накатывала на мое сознание, но я все еще боролся с безумием, что красной пеленой заволокло картину перед моими глазами.

– Ох, не стоит так реагировать... – снисходительно улыбнулся Агост, – я бы оказал ей честь! Кто еще бы рискнул касаться грязной шлюхи? Правда, и такие нашлись... – раздался грудной смех даамонца, сопровождаемый ухмылками его подчиненных.