Время орка

Белая мгла

Наибольшее число хищного зверя, будь то варги, волки, горные львы или медведи, обитает в северных землях, там, где власть королевская превращается в суровое могущество Железных гор. Издревле эти создания пользовались почитанием местного люда, которое живо и по сей день.

Пальтус Хилл. «Звери и травы Сероземелья»

– Да никого там больше нет, – раздражённо прошептал Ярви, теряя терпение.

С тех пор как беглецы вышли на берег озера, прошло уже много дней. Им удалось добраться до предгорий, следуя вниз по течению местных рек.

Беглецы питались по дороге тем, что удавалось найти: водяникой, корнями рогоза, мелкой рыбой, которую можно было поймать в естественных запрудах. Иногда удача улыбалась им и подбрасывала остатки трапезы какого-нибудь хищника, но чаще бывшим каторжанам приходилось ложиться спать бок о бок с голодом и холодом. Впрочем, им было не привыкать.

Сейчас скованные цепью мужчины, прижавшись к земле, прятались в зарослях голого кустарника, припорошенного снегом. В ноздри проникал тяжёлый запах прелой листвы. Впереди, на обочине старой дороги, стоял волк.

Зверь ещё не знал, что за ним наблюдают. Ветер дул в сторону людей, относя их запах прочь. Кроме того, хищник был слишком занят поглощением плоти мертвеца, лежавшего перед ним.

Несколько окоченевших тел украшали старый тракт. Зима, неспешно спускавшаяся с гор, накрыла их своим белым и холодным саваном, превратив в пологие холмики.

– А волки вкусные? – спросил Эдуард шёпотом.

– Не особенно.

Слова Трёхпалого, по-видимому, долетели до ушей зверя. Он вскинул мохнатую голову, вглядываясь в заросли, где прятались люди.

– Солис тебя забери, образина!

Выругавшись, Ярви вскочил и швырнул в сторону волка копьё. Он изготовил его из сухой палки и кривого рога горного козла, на скелет которого они наткнулись недавно.

Когда острая кость глухо ударилась в холодные камни, зверь уже нёсся прочь.

– Шлюхина дочь! – вновь вставил Ярви, когда понял, что охота провалилась.

Ломая кустарник, он направился к дороге, но цепь остановила его.

– Эй, ваше величество, уснули?

– Что?

Эдуард будто очнулся от краткого наваждения. Ему показалось, что он слышит далёкие человеческие голоса. Печаль, звучащая в них, невольно приковывала к себе внимание.