Время орка

Снега на ней почти не было, а потому заключённые изо всех сил старались не падать, зная, что тогда по их спине наверняка прогуляется дубинка надзирателя.

Очень скоро впереди показалась тёмная прямоугольная яма проруби, у которой уже стояли четверо охранников с длинными шестами. Один конец этих шестов венчал изогнутый крючковатый наконечник. Позади надзирателей, шагах в семидесяти, изо льда торчал исполинский каменный шпиль безымянного скалистого островка. Первый раз Эдуард заметил на нём крохотный огонёк жаровни. Стало быть, там действительно дежурил стражник, как и поговаривали в тоннелях.

«Семьдесят шагов, – мучительно подумал Эдуард, – как же далеко!»

Не сбавляя скорости, колонну каторжан начали загонять в воду. Плескаясь, гудя и пофыркивая, грязные измученные люди радовались этому редкому удовольствию почти как дети. Одни невольники стягивали свои жалкие лохмотья, бросая их тут же, у проруби, другие не утруждали себя этим и купались прямо в одежде. Вскоре настала очередь и Ярви с Эдуардом. Раздеваться они не стали, да и снимать им было особо нечего.

Самодельные безрукавки из мешков, подпоясанные кусками верёвки и изношенные до дыр набедренные повязки вряд ли смогут утянуть их на дно, когда намокнут.

Вода оказалась, как всегда, прохладной, но не настолько, чтобы человек мог быстро замёрзнуть в ней. Если учесть, что вокруг лёд и покрытые снегами горные вершины, её можно было бы даже назвать тёплой.

Ярви кивнул Эдуарду плыть в середину проруби, туда, где охранникам сложнее будет дотянуться до них баграми.

Юноша последовал за вором, невольно подумав, что это последняя возможность повернуть назад, отменить всё. В конце концов, не потянет же Ярви его насильно…

– Готов? – негромко спросил Трёхпалый, когда они оказались в центре проруби.

«Как, Солис тебя побери, к этому можно быть готовым?» – панически подумал Эдуард, и ему захотелось закричать. Впереди их ждала неизвестность и, скорее всего, не слишком приятная смерть.

Собрав в кулак остатки воли, Эдуард укрепил её при помощи клокотавшего в нём уже долгое время гнева.

Нет, он больше не вернётся в эту темноту, где шёпот множества голосов медленно сводит его с ума, больше не позволит хоронить себя заживо.

Он кивнул, и рука Ярви легла ему на плечо. Их глаза встретились. Эдуард успел подумать, что в это мгновение взгляд обычно развязного каторжанина стал необычайно серьёзен и твёрд. Синхронно они сделали несколько предельно глубоких вдохов и, задержав дыхание, одновременно нырнули.

Звуки исчезли.