Время орка

Ранка на шее саднила, но, закрыв глаза, он неожиданно почувствовал себя лучше. Непостижимым образом присутствие Трёхпалого успокаивало. Да, он был преступником, даже убийцей, но, если ты заперт в клетке с волком, который, по всей видимости, не собирается тебя есть, чувствуешь себя всё-таки увереннее, чем просто в пустой клетке.

Эдуард отвернулся к стене и забылся сном, но пробуждение его не было спокойным.

– Какого лешего у вас тут случилось? – проревел охранник.

Голубой огонь светоча больно резанул по сонным глазам.

Прикрывая их рукой, Эдуард осмотрел штрек и увидел, что на голове покойного Уолтера красуется огромный камень. От удара его череп треснул, будто зрелая тыква. Вне всяких сомнений, это была работа Ярви. Сам каторжник, как ни в чём не бывало, посапывал у стены, укрывшись тряпками среди рабочих инструментов.

– Так… вчера работали, вот его и пришибло, – нашёлся Эдуард, протирая глаза. – Новенький, чего с него взять…

– Ну… – растерянно протянул охранник, разглаживая рыжую с проседью бороду, – старуха, видать, по пятам за тобой ходит.

Он распорядился, чтобы сборщики руды закинули тело в пустую вагонетку, а когда они закончили, вновь обратился к Эдуарду:

– Смотри, чтобы последний раз. Ещё один мертвяк в твоём штреке – замуруем тебя вместе с ним, понял?

Громыхнув решёткой, бородатый здоровяк исчез в тоннеле.

– Отлично справился, Эдди. – Ярви вылез из-под пыльного тряпья. – Мне бы он ни за что не поверил.

Теперь при свете горящей каменной губки Эдуард разглядел, что на правой руке его нового знакомого не хватало двух пальцев.

Мизинца и безымянного.

«Так вот почему его прозвали Трёхпалым», – подумал юноша.

Само по себе это увечье его не удивило. Быть может, Эдуард и не слышал про лунных братьев, зато он прекрасно знал, что в Торной гавани за воровство рубили пальцы. Видать, после второго раза Ярви либо больше не попадался, либо сменил род деятельности. Например, на тот, за который человека отправляют гнить в подземелья Гнезда Олофа.

Лицо у Ярви было малоприятным. Он чем-то напоминал злобного хорька с маленькими тёмными глазками. Волосы свои он, по-видимому, обрезал самостоятельно, не позволяя им мести плечи, а вот борода и усы у него, казалось, вовсе не росли. 

Ниже шеи всё его тело покрывала сеть татуировок, разглядеть которые Эдуард не мог при столь тусклом свете.

На этот раз скудный провиант, как обычно находившийся на дне вагонетки, Ярви разделил между ними поровну.