Время орка

– Он назвал себя виконтом, не так ли? – вспомнил Дон-Кан. – Его отец мёртв?

Джон Гарен протянул руку к секретарю, и в неё тут же лёг желтоватый листок бумаги, исписанный аккуратным почерком. Почти магическим образом скромный слуга короля всегда знал, что от него потребуется, однако собрание никогда не замечало этого.

– Да, – подтвердил сир Гарен, ознакомившись с записью. – Похоже, на них напали какие-то разбойники. Это случилось в начале зимы. Уцелеть удалось только ему и ключнику его дома. Тогда орк и спас жизнь юного Олдри.

– Несчастное дитя, – проговорила герцогиня. – Сколько ему? Четырнадцать?

– Сентиментальность – одеяние женщины, – прокомментировал её слова Орвис.

– У вас есть дети, первосвященник? – обратилась к нему леди Редклиф.

– Вам прекрасно известно, что служители Наследия дают обет безбрачия, – ответил жрец с гордым достоинством. – Наши жизни принадлежат служению памяти Древних.

– Вот когда они у вас будут, – продолжила герцогиня, – я с радостью выслушаю всё, что у вас найдётся сказать по поводу сентиментальности.

– А вам известно, что в конце прошлой осени с каторги бежал опасный преступник, наследник безумного графа? – парировал Орвис. – Не вы ли уберегли это дитя от плахи, когда Восточное восстание было подавлено?

Герцогиня знала о побеге, но не подала виду.

– Кто-то пострадал? – спросила она, мастерски изображая удивление.

– Нет, но его всё ещё не нашли, – ответил первосвященник.

– Это никак не относится к теме нашего обсуждения, – пришёл на помощь герцогине королевский виварий.

– Мы можем лишить дом Олдри всех регалий и передать его земли в управление одному из соседей, – предложил Дон-Кан. – Например, виконту Пулю. Это будет хорошим жестом, если учесть, что его сын был опозорен на турнире, проиграв орку.

На следующий день после турнира победа была присвоена Мэтью Дювалю, но он так и не появился на людях. Возможно, из-за ранения, но, скорее всего, это объяснялось самим поражением, ведь Дюваля все заслуженно считали лучшим мечником Простора.

– И конечно, тот факт, что виконт Пуль долгие годы является почётным членом купеческой гильдии, тут совсем ни при чём, – уколол Дон-Кана сир Гарен.

– Вы делаете мне больно, дорогой друг. – В голосе купца была почти искренняя обида.

– Я – рыцарь его величества и капитан его гвардии, – гордо ответил Джон Гарен, но тут же добавил уже менее серьёзно: – Делать людям больно – моя работа.