Время орка

Что сказать? Как остановить их, не вызвав подозрения? На помощь пришёл его верный наставник.

– Я – виварий, – деловито произнёс Локвуд, стремительно входя под свод шатра. – Оставьте нас.

Служители медлили. Они видели кольцо ключника, но Локвуд не был ни виварием турнира, ни их господином.

– Вон! – не выдержал старик.

Смешавшись под его испепеляющим взглядом, служители ринулись к выходу наперегонки. Когда последний из них покинул шатёр, внутрь вошла Зора. Рука её лежала на боевом ноже, а пылающий взгляд замирал то на Локвуде, то на Адаме, то на раненом Оше.

Запахнув полог шатра, Локвуд приблизился к Ошу и снял с него шлем, оставив только стёганый подшлемник. Привычным движением опытного вивария старик приподнял веки орка и осмотрел закатившиеся глаза. Сжав запястье Оша, он что-то нашёптывал себе под нос.

Несведущие в искусстве исцеления люди поговаривали, что в такие моменты лекари читают свои таинственные заклинания и магические формулы, но Адам знал, что наставник просто считает удары сердца.

Ош был жив, но им владело какое-то зловещее оцепенение.

Вдруг в шатёр снова ворвалась взволнованная Зора.

– Сюда идут какие-то люди, – выпалила она.

– Я разберусь с ними, – сказал Локвуд, отложив руку Оша. – Побудьте здесь, господин. Зора, ты мне понадобишься.

Они вышли из шатра, и Адам остался наедине с бесчувственным телом Оша.

Что же двигало этим странным существом? Что заставляло его идти на такие безрассудные поступки? Откуда в нём было столько веры в свой народ? Зачем он пытался всё изменить? Что за сила поддерживала его?

Не вполне осознавая, что делает, юный виконт протянул руку к шнуровке, удерживающей подшлемник на голове Оша. Пальцы уже почти прикоснулись к ней, когда голубой и холодный, как недра северных ледников, глаз орка открылся и посмотрел на юношу.

Адам вздрогнул и отдёрнул руку, словно схватился ею за раскалённое железо. Его парализовал ужас. Что-то пугающее было в этом взгляде. Второй глаз орка оказался закрыт, да и сам он явно не приходил в сознание, но эти детали лишь дополняли жуткую картину. Юноша сразу понял, что через это ожившее голубое око на него смотрит совсем не Ош.