Старый рыцарь

Такого оторна рыцарь видал всего раз, и случилось это очень давно, поскольку насчитывалось их сущие единицы. Он, как и этот, странствовал по свету, встречая случайных путников, пользуясь их милостью, и вел проповеди. У него так же пылали глаза, он был быстр, словно порыв ледяного ветра, и ведал то, что не ведают другие. Многие боялись их, и не просто так. На шее огненноглазых висела печать Воина, дававшего им духовные привилегии. Они могли вершить суд и лишать рыцарства. Фолкмар не знал, знает ли об этом Маркус, но на его месте он бы молчал все время.

Оторн Каллахан тоже не отличался многословием. Однако, проповеди он читал всем своим внешним видом и Фолкмар не хотел сойти в его глазах за еретика.

— Сиры верно говорят, — кивнула все еще тихая Марта. Мила выплакала все глаза, а ее были сухи, словно пустыня, — Мой Иммес не был воином. Он только пек хлеб и еще поставил мельницу.

— Я сказал, — спокойно отрезал оторн Каллахан, ему не нужно было огниво, чтобы сухие ветки вспыхнули. Белое пламя прошлось по лезвию его меча, заставив полыхать могилу Иммеса ярким пламенем.

— Место этого мужа здесь. Я прочитаю молитву.

Огонь обьял тело Иммеса, пополз по рубахе, шерстяному жилету, сапогам из плотной дубленой кожи.

«Да разве это доспех? — озадаченно подумал Фолкмар, — У него и меча нет, а воина полагается хоронить с оружием. Но оторн посчитал, что этого достаточно».

Каллахан положил на грудь бледного пекаря нож, которым тот заколол обидчика Марты. От Иммеса остался только пепел, жаркое пламя Воина сожгло даже кости.

Марта с дочерью бережно собрали пепел в глиняный кувшин, чтобы развеять с горы Перемен.

Пленников не допустили к погребению, их связали, оставив отдыхать у высоких елей. Они тоже оказались рыцарями. Наставник и оруженосец, только что посвященный в рыцари. Марта все время смотрела на Маркуса так, будто просила завершить начатое, ведь они заслуживали смерти… Бенти держался за запекшуюся рану на щеке, Мила все время плакала. Им все равно придется поехать на турнир, чтобы пройти суд и продать свои лепешки, ведь деньги понадобятся на свадьбу.

Это будут самые горькие лепешки в ее жизни. Они вернутся в Аоэстред, Мила выйдет за сына кузнеца и никогда в жизни больше не посмотрит на рыцаря. Фолкмар тяжко вздохнул, глядя на остатки пепла.

«Три наставника, три воспитанника и оторн. Угораздило же, занятная картина», — обескураженно размышлял старый рыцарь.

Наутро следующего дня оторн объявил, что нужно починить телегу, и сир Ланноэль засобирался.