Старый рыцарь

Вполне возможно, даже длинные усы по бокам рта, похожие на сосульки.

— Эти воины сложили мечи. Дело сделано. Они понесут наказание согласно своим деяниям, — строго одернул Маркуса оторн, бросив горсть земли на груду тел. Он уже прочитал молитву и теперь внимал разговорам рыцарей, далеких от таинств погребения, — Состоится суд. Но это случится не раньше, как мы достигнем Перелеска. Когда соберутся клирики, они примут решение. Уже давно под небом не собиралось столько рыцарей в одном месте, они обратят взор Великого Воина к себе.

Под взором Воина суд будет справедлив.

По внимающему молчанию дяди Маркус догадался, что и ему следует помолчать.

Их закопали прямо на опушке, совсем недалеко от дороги. На свежий земляной холм не поставили погребальный камень, не прикатили пня, не воткнули палки. Вторую половину дня пленники таскали ветки для погребального костра. Марта с дочерью принесли с ближайшего родника воду, чтобы омыть лицо Иммеса перед сожжением. Однажды они сильно задержались в лесу, оторн послал Бенти за ними, отнесясь с надеждой к его недалекой натуре.

Тот заблудился и его пришлось какое-то время искать. После он послал Дуга, и тот справился гораздо быстрее. Дуг сказал, что «бабы совсем голые и плескаются в ледяной воде, как они еще не скукожились от холода», и он не стал им ничего говорить. Маркус вызвался пойти сам. Дядюшка Ланноэль оставил его подле себя, сказав, что дамам нужно побыть наедине друг с другом и привести души и платья в порядок после потрясения.

— Сир Ланноэль прав, ледяная вода врачует горячие раны, — согласившись с ним, добавил оторн, окончательно разрушив надежды Маркуса о благородном путешествии.

Над молчаливыми пиками деревьев уже нависли сумерки, когда молочную серость воздуха рассекли длинные языки пламени. Оранжевые искры, на мгновение вспыхивая красным, отдавали свою последнюю яркость. Пламя било по небу большими рваными крыльями, заставляя воздух дрожать от жара. Дым клубился вверх. Фолкмару подумалось, что это странность: такой черный дым с такого большого костра ветру как раз бы загнать им в глотки, но воздух стоял, а костер вился к небу вместе со смогом.

Когда начали укладывать костер, Маркус возмутился, ведь Иммес не воин, и хоронить в огне его не полагается. Сир Ланноэль согласился с ним, несмотря на осторожность собственных высказываний. Фолкмар заметил, что Ланноэль не говорил и не делал того, что могло бы не понравиться оторну, отметив, что он молодец.