Старый рыцарь

Вогнав голову в сталь одним непримиримым движением, оторн все же нашел мгновение, чтобы поправить сбившуюся ткань подшлемника:

— Бой проходит до смерти либо до мольбы о пощаде. Но ежели какой соперник принимает только один исход, его право оставить за собой смерть. Таковы правила, таковы слова Воина, — произнес оторн громко, чтобы слышали все, — Другой обязан подчиниться этому решению. Я отвергаю мольбы о жизни, сражение будет проходить до смерти. Моей, — Бельтрес ударил в грудь топором, — Либо твоей, — оторн указал оружием на Дамиана, — Другого не дано.

С огромным удовлетворением, сравнимым раз что с радостью дракона, поглотившего надоедливого странника, Бельтрес наблюдал метания в надменном взгляде лордика.

«Знает, что не может не согласиться и трясется, как загнанная хозяином курятника лиса, хоть и старается не подавать виду. Откажись, и сразу пойдешь на виселицу. Согласись – получишь шанс жить. Таковы правила», — пронеслась мысль в голове оторна, прежде чем он услышал долгожданное «согласен» от Дамиана, не без дрожи в голосе.

— Да будет так, — Бельтрес выудил топор из-под пояса и вогнал его в податливую землю, прорезав острым лезвием мягкий песок, — Взяться за второе оружие можно когда ладонь лишится рукояти меча. Я оставляю свой топор, ты — свое копьё. Да будет суд прямой, как клинок Воина!

Толпа взревела. Простанородье поднимало руки и кричало, прославляя Воина, даже те, кто почитали иных богов и те, кто вовсе в них не верил и пришел поглазеть сюда на драку великих господ.

Только Бельтрес произнес имя своего бога, тут же вынул меч из ножен, отразив начищенной сталью блеск огня и возбужденных душ. Казалось, крики отражались от поверхности клинка, заставляя его звенеть. Но на самом деле это звенел сок огненного плюща в его голове всякий раз, когда медленно подбирался к гузну. Оторн попытался сосредоточиться, чуя монотонное биение в висках.

Дамиан несколько помедлил, наблюдая за тем, как движется Бельтрес.

Дамиан атаковал первым, заставив Бельтреса защищаться. Тот вскинул меч, звякнула сталь о сталь, послышалось возмущенное трение мечей-соперников, будто неистовый спор заядлых врагов, не желавших примириться.