Старый рыцарь

Трудно победить опытного вороненого рыцаря северных земель, для которого меч — вся его жизнь.

Он заранее решил сдаться. А эти разукрашенные доспехи, дерзкий взгляд и гордо выпяченная грудь… Дамиан всем своим видом показывал, что стоит на своем.

Южный дурак.

«А я дурак северный», — решил Бельтрес.

Дамиан зарубит его, зарубит, видят боги, но перед своей смертью верховный оторн Бельтрес хорошенько отделает этого задиру. Так, что он не сможет сесть на коня, чтобы ездишь к распутным девкам пристраивать свой хрен. Не много чести быть зарубленным южаниным, но этот Дамиан дышал на тридцать вёсен меньше, и ноги его были крепки, и бегали, а не ковыляли.

Бельтрес отдаст ему победу и сохранит титул рыцаря, а Дамиан подарит ему славную смерть. Справедливый обмен.

«Верховный оторн всю жизнь пил вино, допившись до подагры, но умер как истинный воин. С мечом и топором в руках, защищая справедливый суд», — от этих мыслей у Бельтреса сердце билось чаще и нога, вроде как, болела меньше. Он уже чувствовал жар погребального костра, что объял его тело на закате дня, и в костях его потеплело.

Больная нога сделала уверенный шаг вперёд.

— Прими своего соперника, — твердо объявил верховный оторн, скидывая с плеч грубый шерстяной плащ. Взорам простонародья, рыцарям, лордам и леди, страже и королю предстала плотная кираса из вареной кожи со стальными вставками, защищающую грудь. На толстом кожаном поясе Бельтреса висело оружие: прямой меч по правую руку и топор по левую, с лезвием острым, что мог до костей разрезать сам воздух и обухом таким тяжёлым, что мог эти самые кости раздробить.

Ноги оторна были защищены сталью, но левая только наполовину. Ниже колена сталь причиняла невыносимую боль его подагре, так что болезнь позволила натянуть только сапог из мягкой кожи и штанину лёгкой ткани.

Толпа ахнула, ропот нарастал пчелиным жужжанием, готовый лопнуть упавшим наземь ульем, окончательно выпустив гулкий рой. Только король не поменял своего положения, как не поменял и выражения лица. Но если бы кто подобрался к Реборну Блэквуду, так близко, как это могла сделать только королева, уловил бы на его лице лёгкую улыбку, с едва приподнятыми уголками губ.

Король одобрительно кивнул.

— Дуэль допускается только между соперниками тридцати вёсен разницы, не более. Мне пятьдесят пять, Дамиану Бордовею — двадцать пять. Через четырнадцать лун мы не сможем быть соперниками, но сейчас чисты перед взором богов. Шлем мне! — приказал оторн и молодой оруженосец подал ему шлем.