Старый рыцарь

И откуда им знать, что тут произошло? Он отвечал всем, что его сьер жив, и, если они не верят, могут сходить и посмотреть. Но никто так и не пришел, хоть все очень удивлялись и даже жалели. А когда на землю начали опускаться сумерки, Дуглас и Фолкмар, все так же сидевший у дерева, услышали топот копыт.

— Меня зовут Мерринт Дайлер, я оруженосец сира Дарлоса Коньеро, и меня послал его отец, лорд Дарлос Коньеро старший, — представился гонец, высокий стройный юноша в расшитом зеленой нитью камзоле, — Он просил передать вам ответ, который вы ждали.

— А что же он не явился сам? — спросил Фолкмар, но потом задумался, — А, впрочем… Что ему до меня. Говори, чего у тебя там.

Юноша сделал пару шагов вперед, стройные ноги утонули в сочной траве, приготовившейся ко сну. Он посмотрел на Фолкмара, видимо, подбирал слова.

— Господин Дарлос сказал, что намерен сдержать свое обещание. Но для этого есть условие. Он хочет, чтобы вы отказались от посвящения мальчика в рыцари, тогда он возьмет его к себе.

— А потом? — с надеждой спросил Фолкмар, — Потом он посвятит его в рыцари, когда он подрастет и придет время? Я знаю, у него есть сын, быть может, он, или кто другой? Твой сеньор говорил что-нибудь об этом?

— Нет, сир. Он передал только то, что я сказал. И еще передал, что, если вы откажетесь, он посчитает свой долг исчерпанным. Потому что за ваши решения ответственности не несет, — в глазах Мерринта можно было прочитать столько вопросов, но юноша был смышленым и смекнул, что сейчас не время для его любопытства, — Так что вы решили? Что мне передать?

Фолкмар посмотрел на Дуга, и тот опустил взгляд.

— Я не хочу уходить.

Он вложил свою ладонь в старческую, и Фолкмар нашел в себе силы, чтобы сжать ее.

— В моих обещаниях нет никаких условий, — грустно улыбнулся он, голос его дрожал, — Я дал их однажды, и сдержу.

Но Мерринт не ушел, он еще несколько мгновений постоял в сумеречной тишине, которую пронзило стрекотание сверчка:

— Подумайте хорошо, сир, — жалость — вот что прочитал Фолкмар в глазах Мерринта. Он ненавидел жалость по отношению к себе. Быть может, он принимал сочувствие — ощущение благородное, но было ничего унизительней, чем жалость, — Откажитесь от посвящения, это все решит.