Старый рыцарь

Наверное, оно было очень тяжелое, но рыцарь был таким огромным… и сильным, и двигался быстро. И Маркус тоже. А у Асгреда был только меч и больше ничего.

— Он хотя бы умер как воин, — вздохнул старик, — Хоть и не заслуживал этого. А, может, и заслуживал, нам ли это знать?

— Как воин, — кивнул Дуглас, — Но он бился хорошо, все это кричали. Что он хорошо дерется. А потом Асгред проткнул его мечом в живот, и он умер.

— Асгред убил его? — Фолкмар не понимал, почему удивляется. Ведь он ожидал что-то подобное, просто услышав это, ему стало не по себе, — Но ведь и мальчишка тоже не вышел с поля, так?

— Его только ранили, совсем немного.

— Как же так? — Фолкмар был поражен.

— Он был быстрый, как ветер, сир. Я никогда не видел, чтобы люди так быстро двигались. Верховный оторн сказал, что ему помогал сам Безумный, или все-таки Воин. Но Воин сильнее Безумного, поэтому все все-таки сошлись на втором.

— Погоди, а как же второй рыцарь, тот, что в доспехах? Он тоже его одолел?

Дуглас кивнул.

— Быть такого не может! — поразился Фолкмар, — Ему же всего пятнадцать!

— Он нашел зазор между плечами и головой и ранил того в шею. Говорят, что он вроде как жив, но тогда, на рассвете, весь песок пропитался кровью. Все клялись, что он умер. А Асгред вонзил перед верховным оторном кровавый меч в песок и сказал, что уважил суд.

— Вот так чудеса… — Фолкмар был настолько поражен, что даже забыл посетовать о Маркусе. — И что же потом решили?

— Он выиграл поединок.

— Сир Ланноэль расстроится, — грустно сказал Фолкмар, — Не передать словами, как. Я бы тоже расстроился, если бы у меня остались на это силы. Не скажу, что Маркус был славным рыцарем, да что вообще рыцарем тоже. Единственное благородное дело, что он успел сделать после того, как произнес клятву — это починка телеги.

Фолкмар вздохнул и замолк.

К вечеру боль немного улеглась. Вздохи уже не приносили такой боли, иглы не вонзались в грудь и нутро. От подарка Безумного была и польза, Фолкмар болел сильно, но никогда — бесконечно. Да и мази делали свое дело, белая впитывалась глубоко, сбивая жар и рубцуя раны. Дуглас все таскал и таскал воду, часто приходя недовольный. Он говорил, что его все время допытываются о чем-то прохожие.