Третий слева

Ухмылка на лице Михлана приобрела издевательский вид, словно он знал исход пари и уже заранее глумился над побеждённым. Не знаю, в чем спор, но есть Кенийский салат я уже точно не стал. Без должной подготовки он сожжёт горло не хуже, чем Пламенная Кара.

– На что поспорили? – дабы не сидеть просто так, спросил я.

– Да сущий пустяк – сходить в исподнем до лавки булочницы Мирии и купить пирожок с капустой. – Я мысленно представил расстояние и ревность мужа Мирии, и посочувствовал проигравшему.

– Грант, – после небольшой паузы, когда все смотрели как, Бугор старательно пытается запихнуть очередную порцию ядреного салата в рот, неожиданно заговорил Седой, – может, что слышал про этих Проклятых марионеток?

Я поджал губы и потер нос.

Очень хотелось чихнуть то ли от пыли, то ли из-за специй. Но пока лишь находился в пограничном состоянии, что было крайне неприятно.

– Вроде все по-старому. Бегают, воду мутят. Храмовники пока не сильно этим обеспокоены. Или у тебя другая информация?

– Есть слушок, что скоро нас заставят их ловить.

Скажем так, до победного конца: вроде мы или они, – говорил он это задумчиво, словно на ходу переделывая разговор в приемлемое состояние.

– Откуда такая информация? – спросил Скоп.

– Капрал Сеиф из Кульна сказал, их лейтенант уже получил уведомление.

После нападения в городе появилось множество аномалий и других пакостей. Одна из них – это разного размера деревянные марионетки. Их замечали от золотого кольца города до Ямы. Мелкие пакостники воровали всякую алхимическую дрянь, иногда вместе с алхимиками или другими травниками.

Семь трупов на счету этой мелюзги. Вроде если сам не лезешь, то марионетки тебя не трогают. Поэтому население и терпит пока. От несчастных случаев на стройке и то погибло двенадцать человек.

– И что так спохватились? – спросил я.

– Говорят, они капитану на глаза попались. И ушли целые и невредимые. Бесится, – если словами можно было бы плеваться, то стол под Седым изрядно бы увлажнился.

– Завтра с лейтенантом поговорю, сейчас у нас заслуженный выходной.

Так ведь, Бугор? Если управишься до полуденного колокола, то Мирия еще будет в лавке, а нет – придется идти к ней домой.

Лицо бедолаги раскраснелось, словно бурак, и столь же вытянулось, портили картину только ручейки слез. Но он не сдавался и засовывал ложку за ложкой в рот.

– Как он купился? – спросил я Михлана.

– Переоценил свои силы и умение одной милой дамы смешивать специи, – туманно ответил приятель, довольный собой донельзя.