Путь сокола

Силы стали покидать его, и противник, решив что победа у него в кармане, попытался провернуть очередной обман, и Вермандо ударил наудачу.

Остриё прошло аккурат выше левой ноги по касательной, порезав штанину и чудом пройдя мимо артерии. Кнур припал, и я услышала как старейшина начал опять спорить в воеводой, о чём — то, отвлекая того от поединка. Наверно это было спланировано, ведь именно в момент спора, тяжело дышавший и хромающий Кнур, из последних сил кинулся на еле стоящего Вермандо, тот наотмашь махнул мечом и удар прошёлся по касательной поперёк шеи.

Противник упал, и к нему, сразу прекратив спор, кинулся отец и братья, а мы рванули к Вермандо, который упал прям нам в руки. Сагил подозвал ещё несколько витязей, и велев им скрестить руки, помог уложить на них Вермандо, а я принялась останавливать кровь. Из мокрых рук всё выскальзывало и Сагил, сняв свой плащ, вместе с одним витязем растянули его надо мной. Воевода встал и обратился к собравшимся:

- Боги не прощают глупостей из-за гордыни, их суд справедлив! – и вместе с женой пошёл за братьями с витязями, которые, сцепив руки, уже несли раненого в дружинную избу, где Сандалору со Славяной предстояло поставить его на ноги.

Поражение Кнура ещё больше обострило и без того напряженные отношения между Шемякой и старейшиной, поэтому каждый ожидал от другого очередной подлости.

Божий суд

Через пару дней дозорный доложил, что приближается княжеский караван, и Шемяка с Сагилом пошли на причал.

Когда струги причалили, воевода поприветствовал Ярослава и, представив брата, повёл в дружинную избу, чтобы он отдохнул с дороги. Наши витязи выстроились в два ряда, держа в правой руке копьё, и опустив левую руку со щитом. Как только княжич подходил к очередной паре, витязи поднимали щиты. Встречающиеся на пути жители, кланялись княжичу до земли, а молодые девушки смущенно отворачивались.

Мы со Славяной находились там же. Я чувствовала себя странно: вроде бы и хочется взбунтоваться против такого положения, но одновременно я понимала, что во-первых, не являюсь хозяйкой, а во-вторых, княжич – это не воевода.

Чтобы суд княжича был не предвзятым, он решил остановиться на постоялом дворе.

На следующее утро, все снова собрались на площади. В этот раз главное место было за Ярославом, Шемяка расположился по правую руку, а старейшина по левую. Мы с Сагилом и братьями стояли в стороне, а напротив нас Крут и Крук.