Кодекс Охотника. Книга XIX

Если первое из них — ярость — было для него привычно, то второе — страх — абсолютно чуждо и неприемлемо.

Ярость Генри Годарта в былые времена познали разные люди, и даже страны. Из всех самых гениальных полководцев современности он был одним из немногих, кто одержал несколько побед над армиями Российской Империи. Причём, это случилось во времена правления Императора Михаила, в то время, когда Российская Империя находилась на пике своего могущества. Некоторые считали, что только благодаря Годарту Европа не оказалась в «желудке» у Восточного Медведя.

А вот страх Генри испытывал всего несколько раз в жизни. И видит Всевышний, об этих моментах никто и никогда не узнает. Сейчас же у него был рациональный страх потерять доверие своего сына. Сына, которого он собственными руками выгнал из Рода и постарался вычеркнуть из своей памяти. Но вот Алекс... то есть, Александр, смог его удивить.

Больше всего на этом свете Генри уважал силу. Тем более, он знал, что сильному человеку прощается гораздо больше, нежели слабому.

Александр не стал исключением — внезапно Генри увидел в нём того самого сына, о котором мечтал всю свою сознательную жизнь, при том, что с этой мечтой он сам успел распрощаться.

Мало кто знал, сколько Генри Годарту на самом деле лет. Он выглядел, как крепкий Одарённый, но на самом деле его возраст уже давно перевалил за сотню. Так получилось, что две трети своей жизни он провёл в боях и походах, выстраивая вертикали власти, уничтожая врагов и ведя свой Род к вершинам.

В этом всём никак не укладывались семья и дети. Уже став правителем Пруссии, Генри спохватился и начал выстраивать то, без чего ни один Род не мог существовать, а именно — строить семью и рожать наследников.

На данный момент у него было двенадцать детей, при том, что сыновей было всего трое, точнее, без Александра уже двое. И никто из них и близко не подошёл к силе самого Железного Князя или Железного Годарта, каким знали все его окружающие.

В условиях нынешней Европы это было смерти подобно. Каждое государство притворялось другом и товарищем, но учитывая резкий дефицит земель в Европе, никто из них не был бы против откусить кусочек у соседа.

Именно поэтому Российская Империя интересовала правителей Европы — огромные бескрайние просторы степей, лесов и гор, и такое смехотворное количество народа.