Кодекс Охотника. Книга XIX

А тот, одетый в тёплый комбинезон одного из гвардейцев, остановился посреди двора и с открытым ртом, как натуральный ребёнок, рассматривал большую статую, которая находилась в центре двора.

Годарт улыбнулся и тут же посерьёзнел — этот парень вызывал в нём какие-то странные чувства. По-хорошему, они сейчас шли, чтобы показать ему его новые покои. Юноша без предупреждения и, главное, без разрешения Генри остановился и сейчас блымал глазами, оглядываясь вокруг. Обычно, у Генри это вызвало бы раздражение от того, что задуманное идёт не по его плану.

— Очень красиво, дедушка Генри! Прекрасная работа! — махнул рукой Ларик на статую. — А кто это?

И снова непривычные чувства. Генри почувствовал, что парень говорит искренне, а он настолько устал от окружения лизоблюдов и попрошаек, которые под видом лести пытались протолкнуть какие-то собственные интересы, что искренность парня реально его обезоружила.

— Это Генри Годарт — основатель рода Годартов, предводитель объединённой Европы, — Годарт нахмурился.

Генри не сдержал саркастической улыбки. Он не мог признаться даже самому себе, но Железный Годарт, огнём и мечом восстановивший честь имени и Рода, действительно гордился этим, хоть никому и не признавался. Но рядом с этим пареньком эти чувства заходили как-то легко и свободно.

— Вас, дедушка, назвали в честь него? — заинтересованно спросил Ларик.

— Нет, назвали меня Фрицем. Имя Генри я взял уже в осознанном возрасте. И да, взял в честь него. В то время, когда я переименовался в Генри, то вся собственность моего Рода включала одну свиноферму и два десятка дворов крестьян в самой глуши Пруссии. Я был нищим наемником. А этот гордый замок с моим знаменитым предком был в руках...

Тут Генри сбился.

— В общем, в чужих руках был.

— И они тебе просто отдали этот замок? — продолжал расспрашивать Ларик.

— Ну, не то, чтобы отдали...

На этот раз Генри почувствовал смущение, глянув на запад, где за крепостной стеной находилось городское кладбище. Примерно там лежали под забором останки тех, кто «отдали», а если быть точным — не очень хотели возвращать Генри его законную собственность. Но это «дела давно минувших дней, преданья старины глубокой», как говорил один из восточных классиков.