Кодекс Охотника. Книга XIX

Умелые убийцы, чьими услугами он сам неоднократно пользовался. И, учитывая, что их глава Йожеф Шумановский знал и уважал Годарта (а также знал, что такого он никому не простит) — речь шла о неприлично большом вознаграждении. Генри поклялся, что уничтожит Орден Синистеров под ноль... если, конечно же, он найдет их после такой операции. Генри не сомневался, что паренька убили. Что ему предъявят пепел, оставшийся от его названного внука. А в лучшем случае, его труп. Но если бы произошло чудо, во что Генри никогда не верил, то парень мог остаться жив, вот только глубоко катастрофически ранен, а скорее всего, даже покалечен.

Но сидящий перед ним парень выглядел... совершенно здоровым.

Генри сделал два шага вперед, чтобы проверить свои ощущения, и сдёрнул с него одеяло. Парень с любопытством смотрел на него и улыбался. Под одеялом он был абсолютно голым. Множество шрамов покрывало его худое поджарое тело, но все они выглядели так, как будто им по многу-многу лет. Ни одной свежей ссадины на теле не было.

— Вам нужно одеяло? Вы можете его взять, — вежливо улыбнулся парень, глядя на Генри.

— Вы же дедушка Генри?

— Да... — всё так же ошеломлённо произнёс Годарт, — я... гхм... дедушка Генри.

— Вот и хорошо, — оживился парень. — Отец так много про вас рассказывал. Он сказал, что мы обязательно поладим. А ещё, — тут улыбка сошла с лица парня, и на секунду по ней пробежала тень, — а ещё он дал мне письмо для вас, но, к сожалению, оно сгорело.

— Сгорело? — Генри всё ещё пытался прийти в себя.

— Господин, часть третьей палубы была просто аннигилирована.

Не осталось ни кусочка оттуда. Я не представляю, какое оружие или какая бомба там была использована, — наклонившись к Генри, подойдя сзади, быстро доложил обстановку Ганс.

— Ларик, дружочек, я же могу тебя так называть? — уточнил Генри, аккуратно закутывая его снова в одеяло и присаживаясь рядом на скамейку. — А скажи мне пожалуйста, что случилось с этими... гхм... дядями, которые на тебя напали?

Генри — обычно суровый Железный Князь, который и со своими детьми общался исключительно приказами, внезапно перешёл на дурацкий жаргон, который использовали его жёны, сюсюкая с маленькими детишками, и который он так ненавидел.

Ведь он считал, что, общаясь так с детьми, из них можно вырастить идиотов. Но вот Ларик — он производил странное впечатление ребёнка, и Генри почему-то не хотел его расстраивать. Он не понимал, почему так происходит. Единственное, что он понимал, что расстроенный Илларион может...