Восстание Магов. Новые крылья надежды

И раз уж меня назначили тут за главного, то кому, как не мне, положено помогать решать проблемы обычного человека? Особенно когда проблемы касаются столь дорогой ему вещи, как семья.

— ... — изначально Гордыня оказался немного ошарашен этой речью.

Он мог поклясться, что видел, как белым пламенем дикого неукротимого льва горело сердце Райнхарта в тот момент, когда он говорил. Этот огонь своим светом наполнял всю комнату и заставил даже до этого всего из себя угрюмого и недовольного помощника Дэмиана улыбнуться.

— Странный ты, старик! — но даже после всего этого он оказался непреклонен. — Никак не понимаю: к чему ты клонишь?

Или, по крайней мере, пытался таким казаться.

— Ты услышишь все ответы, но только после еще одной прогулки, — на этот раз ему ответил уже Дэмиан.

— Есть у нас тут и свои змеюки. Тебе как раз стоит навестить одну такую. Пока он до сих пор по какой-то странной причине к нам благосклонен на данный момент, — но Райн всё равно не мог не добавить этих слов от себя, прежде чем его помощник и почетный ученик не отправились в «логово» Роя Блэкхарта.

Пока он спускался вниз, Гордыня был на удивление спокойным, хотя до этого изо всех сил пытался не взорваться в которой раз после брошенного в его сторону напоследок «странного» запроса от Райнхарта, что крайне удивило сопровождавшего его Дэмиана:

— «Интересно, о чём только на самом деле думает Райнхарт, беря под своё крыло такого буйного пацана? Ему самому-то иногда не помешает держать себя в руках, а тут он хочется взяться за еще одного неудержимого индивида? Надеюсь только, что он не скинет его на меня.

Но этот кратковременный момент тишины и покоя для разболевшейся головушки помощника главы гильдии не продлился долго.

— Ох, так значит вот что привело вас сюда! — Гордыня сразу же понял, о чём говорил ему старик Райнхарт, когда только увидел приторную улыбку Роя после того, как бесцеремонно вошел к нему в кабинет, чуть ли не выбив дверь ногой.

Помещение было под стать владельцу: всё мрачное из-за завешанных окон и покрытое рельефным черным дубом, столь резко контрастирующим с белизной остальной башни.