Восстание Магов. Новые крылья надежды

— Меня зовут Лилия Оруел, и я хотела бы взять у вас интервью, так как вы первым...

— Что серьёзно?! — но Гордыня не обратил внимания на её последующее обращение и прервал её, мечась из стороны в сторону, будто готовый рвать на себе драгоценные и наполненные придающей им форму манной волосы. — Неужели он выступал раньше меня? Знал же, что не стоит объедаться дедовских булок после тренировки, а то потом всегда храплю до обеда.

— Да... — заметила Лилия. — Мы тоже с моей группой немного проспали и не смогли с ним увидеться, хе-хе.

— Ха? А вы четверо кто вообще такие будете? Группа поддержки? — заметив, как к девушке подошли три запыхавшихся парня (ибо стоило Гордыне только опуститься наземь, как она пулей рванула к нему исполнять свои обязанности репортёра), вопросил Гордыня, явно давая понять, что её представление он пропустил мимо ушей.

— Можно и так сказать... — заслышав краем уха их разговор, отдышавшись, ответил Антонио.

— Но она сама решила переволноваться и читать книги допоздна для успокоения, — закончил за него уже Эйдан.

— Что, хотите сказать, ваш Легион такой крутой, что за ним прям толпа девок и парней в его гильдии бегает? — с насмешкой спросил у незадачливой четвёрки Гордыня. — Только вот знаете что? Как снова будете бежать попятам за этим мечником, то предупредите его, что в этот раз победа ему так просто не достанется.

— Ой, а чья эта булочка лежит так скромно на этой грязной площади и рискует быть затоптанной грязными ботинками ничего не ведающих зевак? — спокойно подобрав с пола и подув на неё, рассматривала только недавно проснувшаяся и подоспевшая на площадь под стадионом совершенно неухоженная Роза булку в своих руках и общалась, словно с человеком.

— Так вот куда она выпала! — беспомощно наблюдал Гордыня за тем, как неряха в очках, стараясь сделать это почти что милым (?), поглощала его полное полезных питательных элементов сокровище, оставленное по наследству Эйдалом Белобородым.

— А я то думала мне показалось... — произнесла, заслышав это, Лилия, но Гордыни уже и след простыл.