Чудовица и Красавище

Белла накинула чехол на колбу с розой, подняла её за круглую ручку и направилась к выходу. Посмотрим, как старуха попытается меня остановить. Ей придётся отбросить маску доброй любезной бабулечки и показать своё истинное лицо.

Хотя, зачем я это делаю? Алкоголь всё же плохой советчик и помощник. Мишель, если разозлится, легко может скрутить меня в узел или связать по рукам и ногам и держать в таком виде хоть неделю. Не стоило мне выходить из образа, но теперь-то уже поздно.

Не обращая внимания на бормотание старухи, Белла вышла в большой зал и остановилась у лестницы.

– Ты, конечно, вправе уехать хоть сейчас и бросить старую женщину одну в этом доме, – запричитала она обиженно, – но могла бы подождать и до утра. На улице уже темнеет…

Вот ведь актриса! У такой интриганки стоило бы поучиться. Елизавета Андреевна, видимо, так уверилась в своём аристократизме, что продолжает вести себя безупречно в любых обстоятельствах.

– Боюсь, что если я не вернусь к вечеру домой, сюда нагрянет полиция, – мстительно улыбаясь, заявила девушка.

Хозяйке дома это явно не понравилось.

– Неужели родительница до сих пор контролирует тебя?

– О, вы не знаете мою мамочку! – замотала головой Белка, обнимая колпак с розой. – Она у меня чрезмерно заботливая и впечатлительная. Блюдёт меня днями и ночами.

– Я позову Мишеля, – недовольно засопела графиня. – Он принесёт твой рюкзак и поможет одеться. А я принесу твой телефон.

Старуха выглядела очень расстроенной и несчастной. Казалось, что она вот-вот заплачет. Если бы Белка не знала, что её обманывают, то купилась бы на этот трюк и стала её успокаивать, но сейчас…

Нет, «бабулечка», я сама та ещё актриса.

– Спасибо, – только и сказала девушка, поджав губы.

Она могла поклясться, что графиня не звонила в колокольчик, не произнесла ни звука, но дворецкий появился, словно прочитал её мысли.

– Белла решила покинуть нас, – трагически объявила Елизавета Андреевна, как фокусник, извлекая кружевной платочек из рукава и прикладывая его к глазам. – Принеси рюкзак, а я поднимусь за её мобильным телефоном… Ах, даже сердце прихватило… Нет, Мишель, я смогу преодолеть эту лестницу сама. Не надо мне помогать.

Дворецкий осуждающе взглянул на девушку и отвернулся. Графиня, испустив мученический вздох, стала удаляться по ступеням.