Далекие острова. В чужих краях

От них пахло потом лошадиным и человеческим, длинные волосы были грязные и висели сальными патлами, но оружие, ножи и мечи, было в идеальном состоянии, тонкой работы и украшены серебряной и золотой насечкой. Видимо воинам не понравилось, что я их разглядываю, потому что один прорычал какую-то грубость, а второй слегка подтолкнул меня к лошади. 

Здешний язык очень напоминал наречие северных народов, и многие военные понимали, о чем говорят аборигены, но я как не старался, не мог разобрать ни слова. 

Повинуясь недвусмысленному приказу, я с трудом взобрался на лошадь.

        Напоследок я оглянулся. Офицеры столпились у прохода, а чуть в стороне несколько солдат целились в нас из винтовок. При мысли о том, что у кого-нибудь из них могут не выдержать нервы у меня по спине пробежали мурашки. Аборигенов я не боялся, скорее всего, парламентера не тронут, но среди своих тоже хватает идиотов.

        Во время первой экспедиции я оказался в плену у аборигенов, и мне пришлось на лошади добираться до форта несколько дней. С тех пор я питал искреннюю ненависть к прогулкам верхом и очень надеялся на то, что Муки разбил свои лагерь где-нибудь неподалеку.

         Мы миновали несколько довольно высоких холмов, проехали небольшой лесок и оказались в широкой балке.  Здесь стояла многочисленная охрана, горел костер, а на траве были расстелены длинные куски полотна. Сначала мне показалось, что все воины выглядят одинаково. Действительно одежда аборигенов не отличалась разнообразием, но при ближайшем рассмотрении я обнаружил, что у нескольких человек кожаные рубашки и кафтаны украшены затейливым орнаментом.

- Здравствуйте, Бур, - окликнул меня незнакомый высокий мужчина, - идите сюда. 

Сначала я подумал, что это Муки, но вскоре убедился, что никогда не видел этого человека.

- Садитесь, - незнакомец опустился на полотно и указал на место рядом с собой.

Говорил он мягко и без акцента, я бы даже сказал со столичным выговором.

- Здравствуйте, - сказал я и сел.

Незнакомец в упор разглядывал меня и молчал.