Ученик Мрака

Никто ему не поверит.

— А ты чего завёлся-то? Парень учиться хочет. Поспрашаю у своих, авось кто и заинтересуется. Но вообще, с такой-то мотивацией, к охотникам бы его. Если возьмут.

— Не надо. Дурость это. Он трупов в глаза не видел…

— А мамка как же?

Саня промолчал. Волчок, самый наивный и безобидный из всех его товарищей, всё глубже увязал в паутине наёмничьего мира.

— Номер твой новый у него есть?

— Нет.

— Стало быть, он знает в лицо меня, Леди, знает, чем мы занимаемся, и даже активно набивается в ученики… — Мрак почесал подбородок и хмыкнул.

— Расклад так себе. Ты в следующий раз прямо в «Тыкву» зови, накроем всех разом…

— Да никуда я его не звал! Он сам за мной ходит, сам, слышишь ты?!

— Это ты послушай, — Мрак встряхнул щенка за ворот, совсем как тот Волчка, и прошипел, склонившись к лицу, — я тебе ясно сказал: не болтать. Язык укоротить? Укорочу. И не думай, что я ученика буду портить. Перед тобой у меня обязательства.

А перед ним — никаких. Намёк ясен?

Санька дёрнулся изо всех сил, выдрался из захвата и, не оборачиваясь, зашагал прочь, с трудом сдерживая желание побежать. Мрак окликнул его дважды, но Саня даже не обернулся.

Он с полчаса шагал, зло вколачивая подошвы кроссовок в мощёные улицы старого Грожена. И только оказавшись у набережной, поостыл. Злиться на Мрака было бессмысленно. Повод имелся, да. А причина неприятностей крылась в Санькиной несдержанности. Сколько ни храбрись, а расклад, как и сказал Мрак, паршивый.

Сможет ли Санька спасти Волчка? Заставить наёмника отступиться? Убедить в безвредности настырного подростка?

Мрак не знал точно, где обитает Волчок. Но, судя по его словам насчёт информаторов, найдёт, не особо напрягаясь. И можно ли хоть что-то предпринять? Если Санька узнает до. Если вообще узнает.

Какого чёрта он тогда попёрся к ним в переулок…

Начал накрапывать дождь. Прохожие торопились скрыться от сырости в домах или уютных кофейнях. Саньку раздражал прогулочный быт набережной.

У него дома не было. И терпкий кофе в забегаловке вряд ли отогрел бы измученную виной душу. Выбрав один из переулков, Саня направился в не парадную часть родного города, ощущая успокоение от приближения к трущобам. Здесь, во всяком случае, ему было всё понятно. И быт, и жизнь, и её простые законы.

Темнота рухнула на город, влажно придавив его мокрым от дождя брюшком. Фонари смаргивали мелкие капли и теплились золотистыми ореолами.