Оставить позади

Он засуетился, вытащил из кармана блокнот, самый обычный, в клетку и быстро начертил тот символ, который я выжег на двери последнего пристанища моего брата.

— Судьба.

Мой брат жив.

Он, чёрт возьми, жив!

— Что?

Я не услышал его вопрос, вскочил со своего места и обнял его что есть сил, до хруста рёбер.

Он не оттолкнул меня, хоть и не мог разделить всю ту радость, что затопила меня целиком.

— Ты должен увидеть всё своими глазами.

Я схватил его за руку и потащил на улицу, он не сопротивлялся, только чуть настороженно улыбался.

Чувствовал, что я ему близок, но не мог понять почему. Не мог вспомнить. Все его воспоминания теперь хранились в моей голове. Я мог отдать их.

— Ты такой псих, — поделился он когда мы ушли достаточно далеко от чужих глаз.

— О, ты не представляешь насколько. Я почти сошёл с ума. Ты умеешь читать память крови? Тебя учили?

— Нет. Я не помню, как стал вампиром. Меня никто не учил.

Аристократ с ретроградной амнезией, точно уникальный случай.

— Тогда просто пей, я сам всё сделаю.

Он всё ещё кусался неаккуратно, словно от этого зависела вся его жизнь и я смеялся как придурок не чувствуя боли.

Он пил мою кровь, а я вспоминал и отдавал ему всё самое ценное, что у меня было, всё что было связано с ним, память, которую я сохранил.

Время стёрлось и я не мог посчитать сколько мы стояли вот так, почти обнявшись.

— Брат?

Он смотрел на меня не веря, а я смеялся. Смеялся и плакал.

Теперь всё будет хорошо.

Теперь я уверен.

Несколько десятков лет назад…

Солнце медленно скатывалось к горизонту, тени вытянулись, а комнату с большой кроватью заполнил густой полумрак.

Он лежал абсолютно спокойный, умиротворённый. На его щеках бурели капли чужой крови, резко контрастируя с общей бледностью.

Этот дом был надёжно защищён от вторжения, поэтому никто не мог видеть, как капли крови медленно исчезли, впитались в кожу.

Кто сказал, что любовь — понятие применимое только к отношениям юноши и девушки? Кто сказал, что любовь — это обязательно секс?

Люди привыкли называть любовью влечение, страсть, эгоистичную потребность обладать.

Само слово больше не несёт в себе изначально вложенного смысла. «Вечная любовь» даже более непостоянна, чем временная интрижка на каком-нибудь дорогостоящем курорте.

В самом мире осталось удивительно мало искренних чувств и сложно найти что-то более сильное, более настоящее, чем любовь родных братьев способных отдать жизнь друг за друга.

На третьем закате Алекс проснулся, чувствуя себя непозволительно живым.