Кодекс Охотника. Книга XVIII

— Такими темпами, мы скоро войдем в зону поражения вражеской системы противовоздушной борьбы.

Снова он отвлек меня от размышлений. А я почти дошел до того момента, где Волк сообщил, что они не влезают в мой транспортник и тот, который я одолжил у Иркутского Центра Истребителей. Пришлось быстро решать этот вопрос. Я набрал Лизу. Она не ответила, но зато через минут пять мне позвонил Болконский и спросил, как дела. Вот он мне и помог, выделив сразу четыре военных транспортника, которые стягивали силы для сдерживания Китайской армии.

— Ну, входи! — пожал я плечами. — В чем проблема?

Андросов побледнел.

— Сань... А я точно голову не смогу отрастить? — решил он уточнить.

— Скоро мы это узнаем, — улыбнулся ему, похлопав его по плечу.

Андросов нервничал. А вот пилот уже успокоился, так как я направил к нему Шнырьку, и тот сейчас показывал ему маршрут, куда лететь и что делать.

Шнырьке я мысленно все рассказал. Пусть он лучше проследит, чем я буду орать. Пилот у нас был из тех, который уже знаком с мелким, и не будет пугаться и дергать штурвал от неожиданности при виде его.

— Саш... А разве мы планируем приземлиться в городе? — спросила у меня Катя, которая о чем-то уже догадывалась.

— Есть такое, — уверенно и спокойно киваю, а затем достаю газету и начинаю ее читать.

Все в салоне побледнели, и лишь искоса поглядывали на мое спокойное лицо.

Вероятно решили, что у меня есть план. И они правы, вот только он им не понравится, когда узнают. Хотя, откуда они узнают? Сейчас уже на окнах установлены мои иллюзии, и они смотрят на них.

*БАХ!!!*

Прозвучал первый взрыв, но далеко не последний. Ударная волна лишь слегка качнула нас, так как основной удар на себя принял барьер. Он крепкий, должен выдержать... наверное. «Конунг», хоть и медленный, но в разы крепче «Валькирии», на это и был расчет. Ведь его предназначение — прямой штурм, десантирование и поддержка спецподразделений.

Хабаровск действительно сделали городом-крепостью. Страшно представить, сколько сюда людей и техники согнали, но я знаю одно... Мне всё это очень нужно, и пожалуй, я кое-что возьму в качестве трофеев, когда мы закончим. А то, что закончим, я не сомневаюсь, но опять повторюсь, если выживем. Это тот случай, когда сложнее приземлиться, чем сражаться.