Кодекс Охотника. Книга XVIII

Понимала, что трон оставлять Меньшиковым нельзя. Снова пожертвовала собой... во благо Империи.

— Я почти убежала тогда, — опустила она голову, а дальше прозвучали слова, которые не каждый день можно услышать. — Да и где он, а где я?

— Ого! Что я слышу, — аж привстал со своего места Балконский. — Одна венценосная особа признала барона выше себя по статусу.

Лиза нахмурилась, и ее глаза полыхнули пламенем.

— Я не про то... Мой статус выше, это понятно. А вот возраст... — наконец выдала она то, о чем думала в последнее время.

Она, и правда, думала об этом, но не так, как ее дочь. Уж кто-кто, а она никого и никогда не заставит на себе жениться ни при каких условиях. Устала она жить с человеком, которого не любила, и который никогда не любил ее. Добрый и справедливый правитель? Возможно, так Император выглядел со стороны. Красивая картинка для всех остальных, и большая трагедия для них.

Да, не любила она его... Хотя прекрасно понимала, что в ее возрасте все по другому. Любовь — это такая вещь, которая может прийти и остаться очень надолго, если не навсегда.

— Тоже мне проблема, — махнул рукой Болконский. — Особенно для той, в которой течет огонь, — на последних словах он понизил голос, разглашая одну из самых больших тайн Рода Годуновых.

— Ты уверен, что нас не слушают сейчас? — серьезно спросила она.

— Могу поставить на кон свою жизнь, — пожал плечами мужчина.

— Тогда, ладно... — успокоилась она и выдала. — Я боюсь... Это проклятие нашего Рода, которое почему-то путают с благословением.

— Жить бесконечно долго и уметь управлять своим возрастом — это разве преступление или каторга? — парировал он ее слова.

— Не возрастом... Когда мы даем волю своему огню и пускаем его в свою кровь, то можем помолодеть по своему желанию, но возраст, как и усталость, остается с нами навсегда. А еще мы живем долго... Очень долго... Все умирают, а мы живем... Тебе этого не понять, наверное.

— Может, зря? — хмыкнул он. — А еще могу сказать, что Галактионов ведет себя так, словно собирается жить вечно. Разве это не хорошая партия?

— Хорошая... партия... — как под гипнозом повторила она его слова, и вытянула вперед свою руку, по которой пошли язычки сине-красного пламени, пытаясь устремиться в вены. Сдерживать их было нелегко. Дар словно почувствовал, что запахло свободой.