Ненависть. Книга первая

Её, как игрушку, пес сжимал зубами, и кровь тонкими струйками брызгала во все стороны. Тварь рванула на меня, но перед самым прыжком превратилась в глыбу льда.

Голова гудела, а тело отказывалось слушаться. Рана на спине начала пульсировать. От боли я закрыл глаза, перед этим заметив, что от полосы здоровья не осталось и пары процентов. Кто-то подхватил моё тело, поднял и перекинул мою руку через плечо. Сначала я старался перебирать ногами, после волочил одну за другой, а потом и вовсе провалился во тьму.

Глава 4.

Я проснулся на небольшом покрывале, расстеленном прямо на полу. Голова была прижата к холодной каменной стене, что немного успокаивало боль. Хотя грёбанный интерфейс считал, что я в полном порядке — полоса здоровья была заполнена на максимум.

— Очухался, друг мой? — спросил Гаспер, собирая со стола бумаги.

— Практически. Только спина ноет, но в целом живой…

— Ничего страшного, в будущем организм привыкнет к подобному, и ты перестанешь замечать предсмертное состояние.

Я попытался перевалиться на бок, чтобы окрикнуть, остановить старика, но дверь захлопнулась раньше, чем я успел открыть рот.  Сволочь, оставил меня наедине со своими мыслями. Где Алиса? Что с ребятами? 

Наконец, я с трудом перекатился от стены. Надо сказать наставнику спасибо — шрамы, которые оставила на спине летающая тварь, заросли, но стянутая кожа всё ещё сковывала движения. Голова, потеряв каменную анестезию, вновь загудела.

Не знаю, сколько времени прошло, но разбудило меня весёлое щебетание птиц и наполнивший комнату яркий свет восходящего солнца. Я валялся, потягивался, наслаждаясь ощущением здорового тела. 

Дремота исчезла, когда за окнами послышались взмахи крыльев. В сторону балкона по стене напротив пронеслась огромная тень. Послышались шаги.

— Выжил?

В комнату зашёл высокий молодой мужчина. На плечах у него была белая льняная накидка, под которой виднелись рубаха навыпуск и брюки из того же материала и цвета. На ногах золотые сандалии, которые выглядели так, будто их сняли с героя из учебника по истории Древней Греции. Образ дополняли два круглых серебряных браслета на руках с сияющими белыми рунами. Но самое главное, его глаза: они даже при дневном свете горели ярко-синим цветом.