Ненависть. Книга первая

Мы прекрасно понимали, что никакая маскировка не поможет, если над твоей головой в воздухе повисло имя и звание. Стража прошла к главному входу – смена караула. В любом случае, туда мы соваться не собирались.

– Смотри, что твои маги натворили. – прошептал дварф, указывая в сторону кузни.

Сейчас её огненное жерло, бушевавшее всего каких-то пару часов назад, превратилось в одну большую глыбу льда. Никогда не думал, что можно заморозить даже языки пламени, не успев найти себе жертву, они остались заточены в ледяную тюрьму.

Моя ненависть, которой едва хватило, чтобы Викл открыл келию, была на нуле. Поэтому Каспер без особого энтузиазма сначала продвигался с нами, а после, проскользнув сквозь толпу фанатиков, побрёл к центру площади, периодически оборачиваясь на меня. Мелкий сновал повсюду целый день, поэтому и знать об этом месте должен больше. Я поймал его взгляд и спросил:

– Стой, куда дальше? Ты знаешь, где выход?

– Откуда? Меня притащили сюда утром и большую часть времени держали под замком.

Лицо Викла, которому явно понравилось быть в деле, растянулось в улыбке. Он побежал в сторону кузницы, взмахами руки зазывая за собой.

– Нам туда, – я ткнул пальцем в направлении своего невидимого Тиабалды, – что делать с обывателями?

–Боишься запачкать свои человеческие ручёнки? Ну хорошо, значит, ими займусь я. 

Он дождался, когда слуги ордена повернуться спиной и метнулся к ним.

Молот дал дугу из-за спины дварфа и влетел в тело первого противника. Оно отлетело, как тряпичная кукла. Не почувствовав преграды, ударная часть орудия по инерции продолжила движение. Ульграф быстро сделал разворот вокруг своей оси и занёс орудие над головой второго, тот даже не успел понять, что происходит.

После убийства героя оставалась добыча. Ни тела, ни угрызения совести – рабочий момент. Сейчас, когда передо мной лежали два изуродованных трупа, словно кожаные мешки, набитые мясом, мне стало не по себе. Осторожно переступив алые ручейки на промёрзшем полу, я зажмурил глаза:

– Можно же было по-другому. Ты чего, друг?

– Этож люд…кхм… – поняв, что перебарщивает, Ульграф замолчал.