Заклинатель боли

– Они должны были страдать. И умирать от мук.

– И девицы легкого поведения подошли для роли жертв как нельзя лучше, да? Что ж, логично, они и так постоянно пропадают.

– Поверь мне мальчик, – толстяк глядел на меня с таким раскаянием, что становилось тошно, – сам бы я… по доброй бы воле… никогда… Я не убийца. Просто у меня нет другого выхода. Раз в два-три дня я должен делать это.

– Вижу, лечение помогает, – мрачно усмехнулся я, окидывая взглядом безобразную фигуру собеседника. – Сейчас ты весишь где-то сто пятьдесят килограммов.

– Да, все верно. Но способ… – гримаса поддельного раскаяния не сходила с потной хари. – Способ ужасен. Поверь, я мучаюсь не меньше, чем они.

Воскресенский кивнул на дверь, за которой были две приехавшие со мной проститутки.

– Возможно, актер ты и впрямь хороший, – заговорил я после небольшой паузы. – И благодарного зрителя ты бы убедил, что мучаешься, когда кромсаешь девчонок. Не исключено, что поначалу ты действительно мучался.

– Нет, нет, нет! С чего ты взял?! – Воскресенский сорвался на визг.

– Я маг. Причем с достаточно редким даром. Любая ложь отражается на физическом состоянии того, кто ее произнес. И я чувствую эти изменения. Ты говорил правду ровно до того момента, пока не сказал, что убийства не доставляют тебе удовольствие. Доставляют. Я вижу это.

– К-кто ты такой? – толстяк задрожал и, не вставая с колен, сделал маленький шажок к тележке с инструментами.

– Меня зовут Пайн. Я заклинатель боли. А сюда я явился для того, чтобы избавить тебя от голода.

Воскресенский оскалился, зарычал и, вытянув руку, схватился за огромный нож с зазубренным лезвием. Затем все же оказался на ногах, кинулся ко мне, но сделать смог лишь пару шагов.

Его сердце по-прежнему находилось под воздействием моей силы. И сейчас, стоило мне лишь немного поднажать, как оно попросту взорвалось.

Толстяк замер. Захрипел, опять рухнул на колени, а затем повалился лицом вперед. Выпавший из его руки нож противно лязгнул о кафельный пол.

– Ну, вот и готово, – выдохнул я.

Поднял руку и хотел уже вызвать Кабо, но…

Лежащая передо мной туша мелко затряслась. Руки и ноги застучали по полу, растянутая кожа стала темнеть. Артефакт, приколотый к моему носку, снова стал горячим. И на сей раз, похоже, он не собирался остывать.