Недопитый чайный куст

Гессель лишь улыбнулся:

- Поверь – этого шага будет вполне достаточно.

И только Изольда хотела спросить: «Почему ты так уверен?», как танец резко закончился.

Холл потонул в аплодисментах.

Отдельной похвалы удостоился Ошанто, впервые за долгое время искренне гордый собой – ему аплодировали и коллеги-музыканты, и многочисленные поклонники, и братья по оружию: Гессель и Ачен показывали ему большой палец, радостно улыбаясь. Изольда повторила тот же жест: хоть это и было скромной поддержкой, но для Ошанто – главной наградой…

Музыкантам поклонилась и Бранжьена – оркестр сдержанно кивнул, но на щеках Гохороны блестел румянец.

После первого и главного танца последовали еще три: один Изольда провела с Великим Воителем, второй – со старшим Босхейном, третий – с Аченом. Именно его девушка и решила спросить:

- Ты не заметил, что Гессель ведет себя сегодня несколько странно?

- Ты же знаешь – он всегда такой, когда дело касается серьезных вечеров, - улыбнулся кхортон.

- И чуть не спровоцировал межмировой конфликт, - фыркнула Изольда.

- Да ты преувеличиваешь – Гес умеет держать себя в руках… Более того, он предан Оттошонкору куда больше, чем мы.

- Почему ты так решил?

- Потому что он много где бывал – следовательно, мог запросто остаться в любом из более спокойных и сытых миров… Но всегда возвращался к нам. Это, знаешь ли, о многом говорит.

- Странно, что ты заговорил о преданности Гесселя…

- Просто освежаю твою память.

«И почему-то неубедительно…».

После танцев наступила традиционная церемония обмена дарами – Оттошонкор презентовал Бранжьене жуткую, по мнению Изольды, обсидиановую фигуру некоего божества-воина, и небольшой горшочек, в котором зеленел посаженный в землю чайный кустик. Бранжена сдержанно улыбнулась Великому Воителю – статую унес один из ривальеров, а горшочек был внимательно изучен королевой, после чего блондинка внимательно посмотрела на Изольду и сказала:

- По-моему, я знаю, кому этот подарок точно подходит…

Ачен прикусил язык:

- А ведь Бранжьена оказалась права – мы же ничего не дарили Изольде!

Гессель хлопнул себя по лбу, будто извиняясь перед гостями Лионесона за такой промах.

Блондинка легко прошла к Изольде, с легким поклоном протянула ей горшочек и произнесла загадочную фразу:

- Дже́нька мах а́бат таса́ра.

- Что? – не поняла зеленоволосая.