Бродяга. Копьё Света.

Только мне придется эльфа огорчить, ведь…

— Майны и майна! Приветствую! — раздался голос, а следом показался из-за ствола дерева среднего возраста мужчина, весьма приличного внешнего вида, никак не похожего на стандартного разбойника. — Вы держите путь в Хварн через вверенную мне, майну Нарту Отору дорогу. За безопасный путь и сохранность ваших вещей, благородные майны и майна, я несу ответственность. — Манера разговора никак не вязалась с образом разбойника. Словно он не бандит, а стражник ближайшего города, вышедший нас встречать, чтобы проводить, обеспечивая безопасность.

И выглядел он не как разбойник, а как аристократ. Камзол с длинным до колен подолом, прямые брюки, отглаженный и накрахмаленный ворот белой рубашки, жилет с блестящей на солнце цепочкой часов, начищенные до блеска сапоги. И сам он чист, свеж и вымыт с душистым мылом. Светлые волосы, слегка вьющиеся, достигающие до груди, перевязаны лентой. Ногти аккуратно подстрижены, никакой грязи и болезненных пятен на коже.

— Это называется, избавились? — спрашиваю эльфа на его языке. Ильтирим на миг задумался, отрешаясь от настоящего, уходя в прошлое, явно вспоминая что-то из тех времен. А благородный бандит, каким он перед нами предстал, продолжил речь:

— Понимаю ваше негодование, уважаемые, но время дорого! — и широко улыбнулся, делая шаг вперед, подавая знак своим товарищам, — мы вежливые и тактичные торговцы спокойствием, не проливаем понапрасну кровь и не творим бесчинства.

— Разумных, говоришь? — услышал я голос нагнавшего нас полуифрита, выходящего вперед нас с эльфом, — разумности я тут не вижу, но готов вести дипломатические переговоры, — я ощутил, как на последнем слове магия пустынного источника зажглась в сердце Этиора, готовая обрушиться огненным вихрем на головы нерадивых людей. Но он себя пока что сдерживал.

— Вмешаешься? — поинтересовался эльф у меня на всеобщем, но я не ответил, ведь это очевидно. Я не извлеку меч из ножен до тех пор, пока мне не напомнят о заключенном договоре и прописанной суммой золотых.

Я не герой Светлого пути, который печется о справедливости происходящих дел, влезать куда и когда попало мне не престало. А праведность и вера в добро умерла со мной сто с лишним лет назад.