Путь отречения. том 2 (I часть) Последняя воля

Но если хочешь, расскажу… Только не все. Есть вещи, которые лучше не знать, и теперь я это понимаю.

Ее рассказ затянулся допоздна. Лишь когда шторы всколыхнул прохладный ночной ветерок, Лирамель взглянула на часы и прервалась, чтобы накормить тихонько игравшего в гостиной Поля. Марк не задавал вопросов и не перебивал ее, только терпеливо слушал и иногда кивал, хотя в глазах его часто мелькало не то недоверие, не то удивление.

Она действительно поведала ему почти обо всем, даже о Якире и словах приемного сына, умолчав лишь о том, чего на самом деле боялась и почему так тяжело далось ей то первое слово, с которым она обратилась к нему у храма.

— Достаточно, Ли. — В его голосе послышались вдруг усталость и растерянность. — Вашу войну и твое сражение с этим чудовищем я видел несколько ночей подряд, стоило только закрыть глаза. Думал, уже схожу с ума, хотя чувствовал, что все это правда.

— Думай. — Встав из-за стола, Лирамель пожала плечами и отвернулась, чтобы он не видел ее слез. Она тоже устала: долгий рассказ заставил пережить заново то, что хотелось забыть. — Учитывая сказанное мне через Поля, надеюсь, ты понимаешь, какая ответственность может лечь на твои плечи. Я могла бы солгать тебе, но не стану. Всю жизнь лгать невозможно. Поэтому думай и решай.

— Если можно, я бы остался, — помедлив, ответил Марк. — Дома мне теперь делать нечего.

Быстро утерев слезы, Лирамель обернулась:

— А как же твоя мать?

Он нехотя отвел взгляд:

— Ее больше нет… — Запнувшись, Марк ненадолго замолчал, а затем сунул руку в карман рубашки и вынул клочок бумаги: — Я ведь тогда нашел твою записку. Думал, что у меня начались галлюцинации: слишком похож был почерк, да и кому еще мог понадобиться этот старый клочок шерсти?

— Мне очень жаль, Марк, — не зная, что еще сказать, прошептала Лирамель.

Благодарно кивнув, он встал и, подойдя к ней, осторожно взял за руку.

— Я теперь свободен в своем выборе, Ли. И я тоже не стану лгать: прошло три года, ты изменилась... Изменился и я. Мы оба повзрослели, а тебе пришлось пройти через такой ужас, что мне страшно даже думать об этом. Возможно, я многого не понимаю, но все же не дурак.