Путь отречения. том 2 (I часть) Последняя воля

Лирамель боялась, что второго шанса уже не представиться: за годы разлуки могло случиться многое…

Молодая женщина в безупречно выглаженном медицинском халате ободряюще улыбнулась и, проводив ее и Вуллиса в просторный холл, попросила подождать. Минут через десять она вернулась, неся на руках довольно крупного смуглого мальчика, одетого в клетчатую рубашку и короткие светлые бриджи.

Не дойдя до них метра два, женщина присела и, поставив его на пол, ласково сказала:

— Иди сам, Поль. Это твоя тетя Эрика.

С любопытством разглядывая ребенка, Лирамель попыталась найти в нем черты Аники, но не смогла: он был совершенно на нее не похож.

— Ты — Бонара? — отчаянно картавя, спросил мальчик, неловко подойдя к ней.

Лирамель вздрогнула. Она не думала, что он уже умеет говорить, и тем более не ожидала такого вопроса.

— Да, — опустившись перед ним на корточки, тихо ответила она, почувствовав, как замерло сердце. — Это имя теперь принадлежит мне.

Поль задумался, а затем, шагнув ближе, вдруг положил руки на ее плечи и слегка наклонил голову. Увидев свое бледное лицо в обрамленных густыми ресницами черных глазах, Лирамель замерла.

— К усеченному тобою древу, — глубоким недетским голосом произнес он, — должна быть привита иная ветвь. Так предопределено от начала: ибо вот, солнце восходит, и ничто уже не в силах будет затмить его свет. Тавортор ту мирэн атровэра. То ранос афосор минорэ летт антор Тар[1]. От ужаса и изумления у Лирамель на мгновенье перехватило дыхание.

— Где ты слышал эти слова? Кто велел тебе сказать их мне?

Мальчик растерянно моргнул и, непонимающе взглянув на нее, вдруг разрыдался.

— Лия, вы в порядке? — озабоченно спросил Вуллис.

Промолчав, она наклонилась и, взяв плачущего ребенка на руки, обернулась к перепуганной воспитательнице.

— Все хорошо, — словно со стороны услышала Лирамель свой осипший голос. — Не беспокойтесь.

Когда они вышли, хлынул дождь. Прикрыв руками папку, адвокат громко выругался и, распекая на все лады водителя, припарковавшегося на самом отшибе, поспешил к машине.

Лирамель немного помедлила на пороге, а затем, крепко обняв успокоившегося мальчика, не торопясь пошла следом.

— Мокро, — прошептал Поль и осторожно провел теплой ладонью по ее волосам. Лирамель не ответила. Подойдя, она открыла дверцу и, посадив его на сиденье, села сама.