Небесная Искра 10. Явление Немезиды.

Вообще удивительно, как много вольностей ей позволяла Морена, хотя, если учесть те долгие годы разлуки, это было вполне объяснимо.

— Согласна, — кивнула Морена, чье обычно бледное лицо было особенно мрачным. — Моя сеть шпионов тоже ничего не смогла выяснить. А ведь Белобог не может вот так запросто исчезнуть.

— Не мог. Он засел на дно. Ровно также, как я культивировал в Гробнице, он скорее всего заставляет культивировать Радовида. Уверен, у него есть способ быстро поднять его культивацию.

Ивор задумчиво хмурился, размышляя о том, где еще можно поискать.

— Сила света. Он где-то на западных рубежах, — быстро сказал Ивор, моментально открывая портал Пустоты. — Я отправлюсь туда.

Не дожидаясь ответа, он шагнул сквозь черную дымку портала. Холодный воздух Ледяных Чертогов сменился сырым и промозглым. Ивор очутился посреди широкой тундры, поросшей мягким зеленоватым мхом и усыпанной кочками.

Над головой нависли тяжелые черно-серые тучи, предвещая скорый дождь. Резкий ветер трепал полы черного плаща Ивора. Воздух был наполнен запахом прелой листвы.

Ивор осмотрелся и заметил Радовида, сидящего на камне неподалеку. Тот довольно усмехался, словно давно ожидал его появления.

— Не думал, что ты осмелишься снова со мной встретиться после того унижения, что тебе пришлось пережить, — насмешливо бросил Радовид. — Но я рад, что ты все еще пытаешься расти, как культиватор после того поражения.

— Унижения? Ах, ты про тот случай, когда я отметелил тебя, как ребенка, а потом пришел Белобог и спас твою шкуру? — спокойно возразил Ивор. — Да, действительно, великое унижение, когда обычный смертный проигрывает Истинному Богу. Намного унизительнее, чем пасть от атаки практика на том же этапе, верно?

Слова Ивора сквозили сарказмом, в то время как лицо Радовида исказилось.

— В любом случае, сейчас я куда сильнее чем прежде, так что явно тебе не по зубам.

— Сильнее? Не смеши меня! — расхохотался Радовид.

Лицо Ивора оставалось невозмутимым, хотя в душе он усмехнулся. Сейчас наследник пустоты ограничивал свою ауру, удерживая ее на грани этапа Божественной Сущности. Он взял это себе за привычку, поскольку аура, которая исходила от него тяжело воздействовала на окружающих.