Рождён среди однажды умерших

Однако это не было решением, лишь отсрочивало неизбежное, давая дополнительные секунды отыскать возможность на спасение.

Чувствуя, что даже в его голове то и дело начинают проскакивать мысли о музыке да плясках, Касьян посчитал, что Лука может вот-вот сорваться. Как для обладателя души силой в три смертные, он уже великолепно держался. Любой другой на его месте данным-давно сдался, смиренно зашагав к источнику мелодии.

Лука отпустил руку Касьяна, и только успевший выдрессироваться инстинкт не позволил ему выронить маленький ножик.

Несмотря на это, в один момент Лука остановился и собирался уже сдвинуться с места, но сразу же был остановлен Касьяном, схватившим парня за руку. Он примерно представлял, что юноша должен быть в сознании, потому во второй раз направил в его душу поток своих мыслей, надеясь, что те будут замечены среди непрерывных атака белого тумана.

«Если отойдешь от меня, то не факт, что мы ещё встретимся».

Как бы Касьян не старался, даже учитывая тот факт, что он пропускал духовные нити через тело при непосредственном контакте с целью минуя округу, полнившуюся вражеской аурой, Лука зашагал в сторону, откуда начали зажигаться фонари. Только цепкая хватка Касьяна не позволила ему отойти, и подросток, словно зомби, неуклюже топтался на месте.

Самое страшное, что Лука прекрасно осознавал свои действия, но хоть как-то повлиять на это не мог. Тело просто отказывалось слушаться хозяина, неустанно перебирая ногами, дабы поскорее очутиться в месте, где сможет вдоволь натанцеваться. Душа Луки попала под влияние вражеского заклинания, не имея возможности самостоятельно избавиться от него.

Тело было прочно связано с душой, потому оно ей и вторило. На самом деле суть заклинания такова, что даже потеряй подросток сознание, он бы всё равно продолжил делать то, что делал.

И сей, казалось бы, приятный факт лишь омрачал Луку, так как это позволило самую малость осознать силу тумана, в который он угодил. Конечно же, подобное не могло не отразиться на ментальном состоянии подростка, вгоняя его только глубже в пучину страха и лишая последней надежды как-то выбраться из передряги.