Князь лавин

- Мои лазутчики у куаньлинов, - все четверо, - остались живы, - начал Тургх. Это было хорошей новостью, и Илуге почувствовал облегчение. Прошлой весной он поручил Тургху самому найти и подобрать этих людей и, к его удивлению, Тургх выбрал тех, кто хорошо умел держать язык за зубами, и обладал той же способностью к перевоплощениям.

- Сегодня я получил от одного из них известие, - продолжал Тургх, - Куаньлины считают, что победа на их стороне, и их военачальники составили победные донесения.

" Неудивительно" - кисло подумал Илуге, а вслух сказал, - Это хорошо.

- Именно, - расплылся в улыбке Тургх, - Именно об этом говорят у куаньлинских шатров.

- Что еще?

- На зимовку войско отойдет в Восточную Гхор. Снова в Шамдо. Воины ворчат, говорят, что там после прошлой осады ничего не осталось. Однако правитель Западной Гхор не поладил с командующим войском, и направил свое донесение, где жалуется на плохое обращение с населением.

Шамдо. Илуге почувствовал в груди сосущую боль. Осада Шамдо, - крупного города, столицы Восточной Гхор, была его ошибкой. Крупной ошибкой.

Тогда он был ослеплен своей яростью и неожиданно свалившейся на него властью угэрчи. И, - что говорить, - его план тогда пришелся многим по вкусу.

Два года назад, после весенней атаки объединенного войска ургашей и куаньлинов, к которой они оказались постыдно не готовы, племя баяутов оказалось полностью стерто с лица земли.

А Илуге с войском в это время ждал врагов на перевале Косэчу. Десять рук воинов - пять тысяч, - оставленные им для защиты, почти полностью полегли в неравном бою с двадцатитысячным войском куаньлинов и их новым, невиданным доселе оружием, выплевывашим навстречу врагу огненную смерть. Как и предсказывали вожди и шаманы ( а он, Илуге, тогда посчитал, что до этого еще далеко!), оба хищника - куаньлины и ургаши, - объединились против них, и теперь необходимость защищать одновременно все четыре перевала, по которым могли попасть на их земли враги, не считая десятка менее проходимых троп, могла свести с ума.

То было тяжелое время для Илуге. Тогда достаточно громко звучали голоса, обвиняющие его в неумелом командовании. И в них была изрядная доля правды, как он теперь нехотя признавался себе.