Князь лавин

То же самое чувство, какое бы снедало его,если бы он развернул коней, позволив джунгарам погибать под мечами куаньлинов.

От этих мыслей разболелась голова, и Илуге решительно оборвал себя. Он должен бежать, чтобы отомстить за своих павших, и ему следует не думать и о чем, кроме этого. Он попытался приказать себе ненадолго заснуть и начал было задремывать, когда неясный звук заставил его очнуться. Ткань палатки пропускала немного лунного света, и Илуге смог увидеть длинную тень на ее противоположной стороне. Послышался шорох, а затем полог палатки откинулся.

Он увидел спину Баргузена и по тому, как матово блеснула кожа, понял, что Баргузен полностью одет.

Этот идиот собрался бежать в одиночку.

Говорить о том, что он собрался бросить здесь раненого Чиркена, втянутого в эту глупую вылазку благодаря ему, не приходилось. Илуге чуть было не застонал от разочарования, когда понял, что теперь фактически упускает свой собственный шанс. Ему надо превозмочь себя и пойти следом за Баргузеном. Уговорить его подождать их и бежать всем вместе, пока этот закусивший удила гордец не перебудил весь лагерь!

Илуге осторожно приподнялся на локте, чутко вслушиваясь в темноту.

Великий Аргун, Баргузен уже, похоже, направился к лошадям...

Он выполз из палатки в тот самый момент, когда Баргузен вскочил в седло и рванул поводья, посылая лошадь в галоп. Проклятия Илуге потонули в топоте копыт, Баргузен вихрем пронесся мимо, оскалив острые зубы в торжествующей усмешке.

А потом из темноты полетели стрелы.

Их было много, - несколько десятков, и через мгновение все было кончено: утыканное стрелами тело Баргузена валялось на земле, а конь, пробежав по инерции несколько корпусов, остановился неподалеку, испуганно и непонимающе фыркая...

Илуге медленно, будто слепой, подошел к телу Баргузена. Одна из стрел попала в горло, и Баргузен умер прежде, чем слетел с седла. С его губ так и не сползла улыбка, которую смерть сделала больше похожей на оскал. Темная струйка крови ползла вниз из уголка раскрытого, будто в изумлении рта, неподвижные глаза влажно блестели в темноте.

Илуге внезапно охватила печаль. Вся злость, все обиды отлетели, и он в этот момент вдруг до рези остро вспомнил то свежее утро, когда они, добродушно препираясь, идут по осенней траве. Утро того дня, когда напиток шамана перевернул все в их жизни так окончательно...

- Что же ты, брат... - прошептал он, закрывая мертвецу глаза.

Поднявшись на ноги, он обнаружил, что рядом с ним стоит хайбэ Юэ.