Что останется после

Но и этот момент был испорчен: Кир не собирался отступать так просто.

— Что с тобой случилось?

Ах, вот теперь мы задаем такие ладные, прямые вопросы. Она не рассказала ему про приступы тогда — не его дело, и практической пользы в разъяснениях она не видела. А есть ли в этом смысл теперь?

— Ты сам видел, что случилось, — резко отмахнулась она. — Сейчас со мной всё в порядке.

Впрочем, кое-что ему следовало разъяснить.

— Демон забирает души. Ты должен понять, что это значит. Магия — это одно. Но собранные им знания, воспоминания, чувства — они тоже всегда со мной.

И я могла бы стать любой из них. Не собой, а той же олимпийской чемпионкой, закоренелой воровкой или какой-нибудь богемной штучкой…

И это было очень просто. Тем более, что после некоторого периода самокопания Табита догадалась: демон не просто жрал всё, что ни попадя. Не считая Рена — там необходимо было срочно восстановить силы. В основном же это была настоящая коллекция: особых умений, чувств, любой «интересной» мелочи.

И иногда был очень большой соблазн стать не сломленной пленницей Табитой, а независимой бунтарской душой… кем угодно, выбор был богатый.

Но почему-то это казалось неправильным. Может, это странно, но она хотела быть… собой.

А сопротивляться демоническим способностям оказалось… больно. Сначала просто больно. Потом — невыносимо. Потом начались эти приступы с потерей сознания — всё чаще и чаще. А потом поняла, что этим сопротивлением медленно убивает себя — но и тогда не смогла по-другому.

Она скрывала от Севина — по возможности.

Он видел несколько раз, но масштабы проблемы так и не понял. Она постаралась запутать его ещё больше, убедила, что приступы происходят из-за использования демонической силы. И с чего бы ему догадаться, что на самом деле вовсе не от использования, а именно от сопротивления?

Лгать было мерзко, тем более, что учителю она доверяла полностью. Но каждые несколько месяцев Севин беседовал с Синеглазым, и этот проклятый менталист выкачивал о ней все сведения, которые только было возможно.

Наставник сам честно предупредил её об этом. Просил быть осторожнее — и она была.

— К чему ты клонишь? — напряжённый голос выдернул её из раздумий.

Она замялась. Как объяснить так, чтобы он понял? Ведь это действительно было важно. Обернулась, скрещивая взгляд с его настороженным прищуром. Глубоко вздохнула и заставила себя закончить мысль.

— Демон может носить души, словно маски. И опыта в этом у него на тысячи лет больше моего.