Что останется после

Кристина просто сидела, вперившись пустым взглядом в никуда и изредка моргая. Она не оборачивалась на громкие звуки, даже не вздрагивала. Послушно глотала жидкую пищу. Стояла, если её поставить. Если взять её за руку и повести — шла.

Непонятно, чего там опасался Хоран, но демон не могла заставить себя приблизиться к Кристине даже чтобы его поддеть. Обычно то был хороший способ бороться со скукой, но во всём надо знать меру.

Что же, ничего особенного от Крис и не требовалось. Просто посидеть рядом.

Десса присела напротив, вглядываясь в правильные черты.

Потеряв душу, и, соответственно, дар, женщина стала выглядеть на фактический возраст — а это около пятидесяти. Но даже сейчас, даже в больничной пижаме и с обкорнанными волосами, с кукольным выражением лица — красивая…

Пятьдесят — смешная цифра для мага. По мнению демона, тут вмешалась злая удача: если бы Крис нажила хотя бы сотню до встречи с ней, смертное тело не продержалось бы так долго.

Кто знает, может тогда Хоран и не затеял бы всё это. Остался бы в Кессл-Карде или, может, с теневиками… Прожил относительно мирную жизнь.

Но, видимо, было в этой женщине что-то такое, что он не мог отпустить. Что?

— Давай, Кристина, — пробормотала Десса, глядя на неё — и всё глубже погружаясь в себя. — Приди ко мне и расскажи, кто ты…

***

Эта ночь была особенно чёрной. Не видно ни луны, ни звёзд. Не видно розоватых скал, стенами возвышающихся над узкой пыльной тропой.

Только чёрные силуэты, плывущие спереди, словно река, только горячий сухой воздух в горле и запах ааш-ра — ритуальной краски.

Она не видит, но знает, ею исписаны скалы, ею разукрашены тела и лица. Она чувствует, как линии ааш-ра на её собственной коже стягивают, словно настоящие ленты.

Сегодня большой праздник. Но они не веселятся. Мать молчит весь день, она напряжена, словно натянутая струна, взгляд цепко мечется по сторонам… но не находит того, что ищет. И это её злит. И пугает.

Сегодня Кирин должна покинуть дом навсегда, чтобы служить в Храме. Она и все остальные девочки-говорящие-с-духами.

А через пять лет, когда станет ясно, на что они способны, их останется только трое. Остальные отдадут свою кровь и силу храмовому алтарю. Как когда-то её старшая сестра.

Это считалось большой радостью и честью. Но она не чувствовала радости, глядя, как красный поток, вырываясь из плена бледной кожи, постепенно распадается на мелкие струйки, а потом капли… Как в ярких голубых глазах постепенно гаснет искра жизни и уходит навсегда.