Поход самоубийц

Покинув таверну, Птаха с Ленсом направились в сторону доков, чтобы встретиться со их новым знакомым. По пути они решили срезать и пройти через площадь, где в этот самый момент на высоком деревянном помосте вещал один из служителей Новой Церкви.

Лицо его скрывала маска, что представляла собой разом три лица, принадлежащих Благодетелю, Судье и Карательнице, одет же проповедник был в трехцветную сутану: правая часть платья и рукав были мягкого темно-зеленого цвета, левая — кроваво-алая, разделял же их строгий черный.

Меряя поскрипывающую платформу большими шагами, священник, державший в руках раскрытую книгу, визгливым голосом обращался к разинувшим рты бюргерам, смотрящим на него снизу вверх:

— … и сказал Благодетель — пришел я, дабы одарить и спасти тех, кто нес лишь добро. И сказала Карательница — пришла я, дабы наказать и обрушить гнев на головы тех, кто грешил. И сказал Судья…

— … пришел я, дабы оценить дела людские и проследить, что б каждому воздалось за деяния его, — тихо произнес Ленс.

— Исходя из моего опыта, страдают, как правило, как раз-таки добродетели, покуда грешники умывают руки, а судьи старательно смотрят в другую сторону, — пробормотала Птаха.

— Ты права, — кивнул Ленс. — Именно поэтому я здесь.

Надо сказать, оратор из святоши был весьма толковый. Он чутко чувствовал настроение толпы, не давая ей ни заскучать, ни наоборот, впасть в фанатичный раж. Народу на площади набилось словно сельдей в бочку, и Птахе с Ленсом пришлось изрядно потрудиться, расчищая себе путь локтями.

Внезапно стоявшие впереди люди разом хлынули назад, словно они были крошками на столе, которые кто-то невидимой рукой сгреб ладонью. Какой-то верзила отдавил Птахе ноги, Ленс же получил солидный тычок в ухо.

— Что там такое? — вытянула голову Птаха, пытаясь разглядеть, что именно послужило причиной неразберихи.

Ленс, держащийся за голову, не успел ответить. Зато над площадью разнесся громкий вопль, который издала чья-то луженая глотка:

— Расступись! Уйди в сторону! Живей, сучьи дети! Дорогу великому магистру Астгейта — господину Рихтеру!

И действительно — через несколько мгновений Птаха увидала знакомую высокую фигуру, что сопровождали две дюжины Карателей.

Кажется, ранее Птаха немного погорячилась с выводами.

Вот теперь у них действительно начались проблемы.

Глава 8

Толпа радостно взревела, когда очередной гладиатор — бугай с трезубцем в руках, рухнул на песок — захлебываясь собственной кровью.