Поход самоубийц

— Ваше величество, — сказал Дачс, прижимая к носу надушенный платок; впрочем, без особого на то толка, — вы уверены, что прибыть сюда лично — хорошая идея?

— Хватит причитать, Дачс, — с присущей ему прямотой произнес Адриан, заложив руки за спину. — Разве может король отсиживаться за спинами своих людей, которые денно и нощно кладут головы за нашу страну, защищая ее от полчища тварей?

Дачс хотел было сказать, что вообще-то да, более того — это святая обязанность каждого государя, ибо потери среди простых солдат можно легко восполнить добровольцами, пообещав на вербовочном пункте пару оренов жалованьем и две миски мясной похлебки в день, а вот найти замену государю является задачей куда более нетривиальной, к тому же, как правило, сопровождающейся междоусобной резней, но смолчал.

Ведь уж если молодой правитель что-то втемяшил себе в голову, пытаться переубедить его было не легче, чем остановить несущегося на полном ходу быка, которому оса ужалила в гузно.

Дачс и Адриан стояли на высоком холме, на котором располагался королевский шатер, и смотрели на просыпающийся лагерь.

Зевающие часовые отправлялись на боковую, оставляя посты сменщикам, новобранцы, бестолково суетясь, пытались выстроиться в шеренги, покуда несколько сержантов поливали их отборной бранью, долетающий даже с такого расстояния, и награждали особо нерасторопных палками, лучники соревновались в меткости на стрельбище, копейщики раз за разом отрабатывали удары, дружно вопя каждый раз, когда острый наконечник вонзался в набитый соломой мешок, изображающий условного противника.

— Ваше величество, — Дачс наконец-таки решился задать вслух давно терзающий его вопрос. — Вы и впрямь доверяете Гессеру?

— А у меня есть выбор? — грустно усмехнулся Адриан. Немного погодя, он пояснил: — Давай представим все возможные варианты событий. Предположим, выслушав предложение Гессера, я бы погнал его прочь. Что дальше? Какое-то время наша армия сможет сдерживать Хворь. Чуть дольше — если Брониш пришлет нам на выручку обещанные пять рот тяжелой пехоты.

Адриан прочистил горло. Дачс же не произнес ни звука. Только сейчас, при свете солнца, а не ламп или свечей, он заметил, как сильно и скоро постарел государь, едва успевший разметь четвертый десяток.