Поход самоубийц

Птаха давным-давно научилась жить с этой болью, поначалу заглушая ее дурманящими парами пьюна и выпивкой, а потом — когда Рик-таки уговорил ее не пропивать остатки денег, а купить какую-нибудь захудалую таверну — в трудной монотонной работе. К удивлению Птахи, последний способ оказался куда более действенным.

Со временем, разнося бокалы или коля дрова на хозяйственном дворе, стуча зубами от холода и едва чувствуя одеревеневшие пальцы, Птахе стало казаться, что та, прежняя ее жизнь, вместе с отцом и Могильщиками, Аланом и Эмили, была всего лишь сном, воспоминания о котором с каждым днем становились все тусклей.

И лишь проживя заново те злополучные дни, когда она враз потеряла все, что любит и чем дорожит, Птаха поняла, что унять то черное горе, разъедающее ее изнутри, нельзя. Лишь притупить. Именно поэтому она не раздумывая согласилась на предложение Гессера. И даже если ей суждено погибнуть — пусть будет так. Всяко лучше, чем до конца жизни быть тенью самой себя.

Ведь люди не меняются.

Тем более такие, как Птаха.

Раздались шаги, какой-то стук, громкая брань — и перед ними уже Спайк, державший в руках початую бутылку.

— Так ты все ж очухался, — сказал он, глядя на Ленса. — Не скажу, что сильно рад, но лишний клинок нам не помешает.

— Слышал, ты помог донести меня до корабля, — произнес Ленс. — Спасибо.

— Мне твоя благодарность — что медузе удочка, — сказал Спайк и отхлебнул из горла бутылки. — Но не забудь об этом, когда в следующий раз настанет твой черед прикрывать мою задницу.

— Подпалила как праздничную курицу, — ответила Птаха.

— Ублюдок еще легко отделался, — покачал головой Спайк. — Если бы какой-нибудь хрыч прикончил моего папашу раньше меня, я бы оторвал недоноску хер и заставил бы сожрать. У меня с батей свои счеты.

— Если не секрет — что же такого ужасного сделал тебе твой отец? — полюбопытствовал Ленс.

— Высадил меня на какую-то каменюку с бутылью рома и заряженным пистолетом. А я всего-то пытался поднять бунт и занять его место капитана, — скривился Спайк.

— Удивительная жестокость, — закашлял в кулак Ленс.

— Для вас, людей, возможно, — пожал плечами и Спайк сделал глоток, видимо, не заметив иронии в словах Ленса. — У нас же выживают только самые сильные и умные.