Дамнат

Иван содрогнулся – Прыгун, или Губчак уже основательно подгнил – кожа приобрела мраморный оттенок, вспоротый и выпотрошенный живот покрылся блестящей слизью, и в нем копошились черви. С бедер срезаны крупные куски мяса.

– Где вы его держали? – спросил Иван, прикрывая рот и отходя подальше. – Почему он так сильно испортился?

– Укрыли шкурами и подержали рядом с очагом, – сворачивая мешок, ответил старик. – Так надо, госпо… э-э-э… Иван. Но все равно рех будет недоволен.

– Ты же говорил, что рех предпочитает живых.

– Да, но… Абрига решил, что ежели так, то может… сильный запах…

– Глупцы вы! – резко оборвал его Иван. – Пошли отсюда.

Но тут ему стало плохо. В голове словно взорвался ледяной шар и разлетелся на тысячи осколков. Отшельник зашатался и присел, схватился за голову, закрыл глаза. Постарался отдышаться. Возникло странное ощущение – точно он оказался в ином мире, в другом месте. Он хорошо видел все вокруг – горы, лес, небо – но в то же время остро почувствовал, что находится в чужом доме и где-то рядом хозяин, и хозяин совсем не рад незваным гостям…

– Идем отсюда, – еле выдавил из себя Иван.

– Да, да, – пролепетал Дуарми. – Вот он я, держитесь.

– Быстрее, черт…

В тот день они ничего не поймали, если не считать двух зайцев, попавшихся в силки.

Иван прошел в хижину Дуарми, и, не снимая тулуп, повалился на лежанку. Голова раскалывалась… нет, она горела огнем, будто кто-то подогревал ее изнутри.

– Эй, Простофиля! – спустя час полной неподвижности сказал отшельник.

– Да, И… Иван?

«Интересно, он обижается, когда его так называют?» – с какой-то мстительной усмешкой подумал Иван, скосив глаза на привычно сжавшегося в углу старика.

– Есть что-нибудь выпить? В смысле, чего-нибудь крепкого? Опьяняющего, понимаешь?

– Понимаю.

– Ну так принеси! Пожалуйста.

– А что… с вами?

– Принеси.

– Да, да. Сейчас.

Вскоре Дуарми вернулся с корчиком, в котором плескалась остро пахнущая мутная жидкость.

– Это бымпа́к, – сказал он, улыбаясь.

– Что такое бымпак?

– Мы у нижних покупаем.

– А, самогон.

– Хороший.

Иван залпом осушил спиртное и едва не вырвался. К счастью, Дуарми быстро сообразил и дал ему воды.

– Очень плохой, – прохрипел отшельник, откашливаясь и занюхивая куском пахнущего плесенью сухаря, валявшегося на земляном полу подле очага. – Вонючая дрянь. Редкостное пойло. Много мяса отдали?

– Нет. Бочонок за трех зайцев.