Три тьмы

На полу, у стены, обхватив колени руками, сидела девочка лет восьми, в замурзанном платье, с растрепанными волосами - в полумраке они выглядели совсем темными.

Мой вид ее, похоже, отнюдь не вдохновил, потому что она продолжала шмыгать носом и всхлипывать.

Пора было принимать меры.

— Гляди, что я умею! - сообщила я, усаживаясь на пол и сгребая пук соломы. При том, что вовсе не была уверена, что сохранила это умение.

Оказалось - да. Нетзабыла, как не забыла дворцовых переходов.

Сызмальства я научилась делать кукол из чего угодно - из тряпок, из веток, из соломы.

Этим умением я всегда подкупала Маэут, и это меня изрядно веселило. Мне нравилось делать кукол, а не играть с ними. А Маэут, будучи старше меня, играла в куклы чуть ли не до замужества.

Быстро сварганив куклу из соломы, я протянула ее Хенни. Та вцепилась в чучелко, как в невесть какое сокровище. Бедная дуреха. Наверное, ей никогда не дарили подарков.

— Ты что здесь делаешь, Хенни?

— Живу… вместе с Вальей и Гундой.

Этих имен я не знала.

Наверняка за минувшие годы вся женская прислуга сменилась.

— Только они ушли, — продолжала девчонка, любуясь куклой, — и все ушли…

— И ты бы пошла.

— А мне нельзя… дедушка не велит. Дедушка гневается, когда я выхожу без разрешения…

Дедушка?

Гневается?

Я внимательней посмотрела на девчонку. Ее волосы не казались темными. Они и в самом деле были темные. И платье ее, каким бы поношенным оно не было, из добротной ткани, с вышивкой. Не служанкино это платье.

Я подцепила ее лицо пальцем за подбородок и повернула к себе.

У Маэут были каштановые волосы, а не цвета пакли, как мои.

И темно-карие, как вишни, глаза ( а не блекло-голубые) под ровными дугами бровей ( не прямыми и не выцветшими).

И круглое лицо с нежной белой кожей ( про себя вообще молчу).

В точности, как у этого грязного, заплаканного детеныша.

————————-

Ее полное имя было Беальдхенн, и она с рождения жила здесь, на женской половине дворца, отданная на попечение служанок. Король и в мирное время не шибко уделял ей внимания, а сейчас ему и вовсе было не до внучки.

Если бы с ней что-нибудь случилось, ему бы, наверное, сообщили, а так…

Когда вернулись служанки, до них как-то туго доходило, что отныне они должны слушаться меня, что племянница будет жить при мне, что я желаю ее немедленно вымыть и переодеть, а заодно вымыться сама. Пришлось учить. Под мою руку не всякому ратнику здоровье позволяет попадаться, не то, что ленивым девкам. Так что дошло.