Отражения

Если бы где-то проводилось соревнование по закатыванию глаз, командор непременно взяла бы первый приз за самую красноречивую гримасу тысячелетия под названием: «Как ты достал меня, идиота кусок!»

— Будь у меня за спиной армия, я бы так и поступила, но нас всего двое, — пояснила она и разве что об лоб ему склянку не разбила. — Так что мы безрадостно прокрадемся туда, тоскливо соберем информацию, уныло вернемся, занудно обсудим план и прозаично выживем после его исполнения. Все, как ты не любишь.

Вообще-то это отличный план, но Ланн только что сказал, что бросаться в самоубийственную атаку — весело, а продумывать наперед — нет, так что придется до конца делать вид, что ему это не нравится.

— Ску-ука, — протянул Ланн и чуть отпрянул, когда, бросив ему склянку, командор резко взмахнула плащом и направилась к двери. Фыркнув, он обнаружил, что бесить ее чертовски весело. Что она ему сделает, в конце концов? Придушит в порыве гнева и отправится сражаться со всей колонией одна? Это не вяжется с последним пунктом ее же собственного плана под названием «прозаично выжить».

Каким-то чудом приоткрыв массивную дверь так, чтобы не та не издала ни звука, командор на секунду заглянула внутрь, а затем поманила его рукой и скрылась в проеме. Выдохнув, Ланн опрокинул в себя пузырек и, взяв оружие в руки, проскользнул следом.

***

— Ксоммак!* — едва вывалившись обратно в притвор выдохнула командор и прижалась к стене рядом со входом.

Твою мать! (прим.

авт.)

— Мне нужно вымыть глаза с мылом, — сползая по той же стене рядом, пробормотал Ланн.

— Ты как будто в Алушинирре не был.

Был. Но он не вглядывался в Бездну слишком пристально, собственные проблемы и одна симпатичная келешидка занимали его куда сильнее. И хотя позже Арушалай рассказывала ему о подобном, он все равно не ожидал увидеть это своими глазами. В Бездне — возможно, но только не здесь.

Под заплеванной статуей Паллары колыхалось море живой плоти, волнами окатывающее звездный бассейн, закрытый магическим куполом.

Каплями в этом море были беспрестанно двигающиеся маленькие голые тела — детские. Кроваво-красная кожа, обтягивающая истощенную плоть, рога и хвосты не оставляли сомнений в происхождении отроков — это камбионы, дети похищенных женщин, вскормленные мясом мужчин. Девяти лет от роду и меньше, они скребли едва окрепшими когтями магический купол в бесплотных попытках добраться до его содержимого.