Ледащий

Старенький совсем, седой, морщинистый, но с очень сильный даром. Автоклав с водой наполнял корпускулами за полчаса. Правда, после чародейства отдыхал полдня. Он нам показывал и объяснял, как это делает, но мы, конечно, лишь глазели – способностей-то нет. Душевный человек Матвеич был, простой, доступный. Другие волхвы задирают нос, а он держался с нами наравне. Спас тысячи людей. Как началась война, пришел в больницу, и в ней, считай, что жил. Там и погиб. Больницу обстреляли, снаряд попал в палату, где отдыхал Антип Матвеевич.

А у него покрова не имелось, он волхв всего лишь первого разряда. Погиб на месте…

Она вздохнула.

– Выходит, что эта вода целебная? – спросил Несвицкий, ткнув рукой в стакан.

– Не представляете, насколько, – кивнула Вера Тимофеевна. – Если ею обработать раны… Не так, конечно, как вы на Владислава лили, а приложить тампон, смоченный водой с корпускулами, то заживают в считанные дни. Нет воспалений и абсцессов. По ложке внутрь в течение трех дней – и восстанавливаются внутренние органы.

Помогает даже бы в, казалось, безнадежных случаях.

– Я не уверен, что смогу опять ее зачаровать.

– А мы попробуем! – предложила Вера Тимофеевна. Он взяла флягу и сходила с ней кухню. Вернулась с полной. Протянула ее Николаю. – Приступайте!

– Что нужно делать?

– Возьмите ее в руки и представьте человека, которому пытаетесь помочь. Он ранен или болен и нуждается в лечении. Антип Матвеевич перед тем, как чаровать, ходил в палаты и смотрел на пациентов. Настраивался, как говорил нам.

– Попытаюсь.

Николай взял в руки флягу и закрыл глаза. Почему-то ничего не представлялось. Он подумал о жене. Маша долго умирала, рак в ее возрасте убивает долго. Николай Михайлович задействовал все связи, снял со счета накопленные сбережения, покупал лекарства за границей – те, которые советовали медики и о которых сообщали в интернете. Ничего не помогло, врачи лишь развели руками. За такую воду он тогда бы ничего не пожалел… Нет, не выходит. Лицо жены мелькнуло перед взором и пропало.

Он вздохнул, и тут внезапно накатило – зримо, ярко… Грохот пулеметов, на камнях под жарким солнцем Пандшера лежит Сергей Стеценко. Из пробитой шеи струйкой брызжет кровь. Николай пытается зажать артерию, кровь пробивается сквозь пальцы, фонтанирует, лицо Сергея на глазах бледнеет и приобретает серый цвет…

– Николай!

Несвицкий медленно открыл глаза. Нет, перед ним был не Афганистан, а знакомая столовая на летней кухне, где он сидит, сжимая в руках флягу.